Возвращение в Москву - Влад Тарханов

Тут появился телеграфист из вагона спецсвязи.

— Государь! Срочное сообщение. Точнее, два. — запыхавшись, молоденький солдатик не сразу сообразил, что он в штабном вагоне и надо обращаться к императору как следует!

— Говори!

— Первая: «Выехал с бригадой следователей. Вандам». Вторая: «Погрузка кавалерийской бригады началась. Выезд через три часа. Марков».

Ну вот, хоть какие-то хорошие новости!

— Свободен, служивый. — совершенно спокойным тоном произнес Михаил Александрович. Телеграфист вытянулся перед императором во фрунт, а после секундной паузы рысью ринулся на рабочее место.

— Отдали бы мне этих… связников… Я бы их быстро обучил дисциплине и тому, как надо к Его Императорскому Величеству обращаться! — заметил молчавший до сих пор полковник Скопин.

Император кривовато так усмехнулся. Вот до чего ему сейчас не было никакого дела — так это до того, как его приветствовал посыльный связистов. Главное в этой ситуации — дождаться помощи. И она вскоре прибыла. Первым на подъезде к станции остановился литерный состав с командой Вандама, самим генералом и, что оказалось самым важным, бригадой путейцев-ремонтников. Был к поезду прицеплен и вагон с необходимыми для восстановления пути материалами. Кроме того, позаботился Вандам и об усилении: пулеметный взвод высадился и сразу же заняли точки контроля, указанные генералом лично. В общем… пока начали проводить следствие, пока то да се, пока подошел состав с кавбригадой… времени прошло более чем достаточно.

И только третьего числа в три часа по полудни императорский литерный состав с новым паровозом и бригадой машинистов прибыл в Москву.

Глава шестнадцатая

Оказывается, что в Москве встречают не только по одежке

Глава шестнадцатая

В которой оказывается, что в Москве встречают не только по одёжке

Москва

3 ноября 1917 года

Неподалеку от Москвы, на неприметном полустанке, государь пересел из бронепоезда на литерный, в котором осталось на два блиндированных вагона меньше, а еще два выглядели, скажем откровенно, не очень: следы от пуль красоты не добавляют! Но от предложения прибыть в белокаменную на бронепоезде, Пётр после размышлений отказался, ибо сие могло сойти за въезд завоевателя в покорённый город. Война войной, но по России императоры в бронепоездах не ездют! Вообще-то, только на них и относительно безопасно передвигаться, как оказалось, но для обывателей картинка должна быть более мирной.

Медленно, хотелось сказать, что величественно, но как-то не совсем: от потрепанного петуха величественности не добиться, так вот именно медленно вкатывался императорский литерный поезд на пути Николаевского вокзала. Императора должна была встречать скромная делегация градоначальника Вогака со свитой. Но, неожиданно оказалось, что перрон просто запружен встречающими людьми, красиво одетыми, многие были с букетами цветов. «Нефига себе — народная любовь!» — подумал про себя Пётр. Поезд остановился. Телохранитель выскочил на перрон и внимательно осмотрелся, потом дал знак, что можно выходить. Император чуть подождал, выдерживая правильную театральную паузу. «Надо будет что-то сказать людям, вроде теперь так принято» — подумал он, выходя на не самый свежий воздух вокзала. Пахло дымом от паровоза, да еще чем-то неприятным. Пётр чуть поморщился, но взял себя в руки. Теперь надо бы толкнуть речь!

И тут толпа рванула навстречу императору! Пётр такого не ожидал и даже опешил, не зная, что делать, из вагона выскочили еще тройка казаков, готовых прикрыть государя грудью, топот множества ног быстро так приближался.

— Ваше величество! Вернитесь в вагон! — почти орал начальник охраны. Но бежать от толпы! — Затопчут!

В ответ Пётр только сжал зубы! Сейчас! Мы узнаем, что это — покушение или проявление любви. В любом случае, давать задний ход — это не по-императорски! И… толпа пронеслась мимо! Какой-то студентик в смешных очочках чуть было не врезался в государя, но был отброшен одним точным движением телохранителя. Оказавшись на земле, он ошалело посмотрел на государя, его охрану, но тут же, как заведенный вскочил и помчался вслед толпе.

«Что это было?» — подумал Пётр, продолжая стоять на перроне, как вкопанный. А толпа как-то разом вся пересекла путь и бросилась к только-только подошедшему поезду. Проводник открыл дверь, оттуда показалась какая-то женщина в модном наряде, вроде бы красивая. Но отсюда Петру судить оказалось сложно.

«Вера!» «Вера!» — скандировала толпа. Женщине не дали спуститься — ее подхватили и понесли, опять-таки мимо ошалевшего от виденного императора и его свиты.

— Кто-то объяснит, что это тут происходит? — сквозь зубы поинтересовался Пётр.

— Ваше императорское величество! Мы рады приветствовать вас в первой столице нашей империи — Москве. — это к императору пробился Вогак со свитой. — А это, Ваше Величество — поклонники встречают киноактрису Веру Холодную. Обычная экзальтация кучки кинолюбителей.

— А что эта Вера — хороша? Как актриса. — уточнил Пётр, чтобы его правильно поняли.

— Хороша! И как актриса очень даже хороша! Лучшая, Ваше величество. — правильно понял вопрос градоначальник.

— Константин Ипполитович! Как у вас обстановка с рабочими волнениями? Мы в столице едва-едва справились. А что в Москве?

— Не могу сказать, Ваше величество, что у нас тишь да Божья благодать (оба перекрестились). Рабочие бузили. Однако, большая часть владельцев заводов у нас — это купцы-староверы. И у них дети сейчас призваны в армию. Так что больших выступлений не произошло! А те волнения, что случились, были быстро подавлены казаками и юнкерами. Авто для вас и свиты поданы, Ваше величество. Мы счастливы, что вы так удачно пережили это вопиющее покушение, уверен, в старой столице вам ничто и никто не угрожает!

— Ваши бы слова да Богу в уши, Константин Ипполитович! — Петру не понравилось напоминание о покушении, но генералу хотелось почеркнуть, что меры предосторожности по охране принимаются беспрецедентные. Получилось немного коряво и совсем бестактно, но как уж есть. А учитывая толпу поклонников Веры Холодной так вообще…

— Я осмелился, Ваше императорское величество, на сегодня, на шесть часов вечера назначить прием в честь вашего приезда.

Петру никакого приема не хотелось. Но… представительские функции государя с него никто не снимал. Придётся соответствовать.

— Буду, Константин Ипполитович, обязательно буду!

Помещение в Кремле для императора были готовы. Чувствовалось, в какой-то мере, запустение — ибо готовились на скорую руку, сумели привести в порядок далеко не всё, а то, что не успели — просто затянули тканью и объявили зоной ремонта. В любом случае переночевать было где. И отдохнуть — тем более! А отдых Петру требовался больше всего. А всё нервы — уж больно волнительной выдалась