Возвращение в Москву - Влад Тарханов

стезя — это не его, а вот на административных гражданских постах вполне себе построить будущее возможно. Во время русско-японской войны его деятельность была связана с Красным крестом. После войны с самураями трудился канцелярии Комитета министров, после — стал Воронежским вице-губернатором, а позже и Таврическим губернатором. Вот тут Петру Николаевичу и поперло!

Где отдыхала каждый год царская семья? Вот именно! И по долгу службы губернатор становился весьма приближенной особой к телу императора! И даже получил назначение состоять при государыне-императрице Александре Фёдоровне! Исполняя при оной функции секретаря распорядителя, отвечал не только за работу канцелярии и секретариата, но и ведал придворными церемониальными делами. Стал гофмейстером! А во время войны курировал военные госпитали, под патронажем императрицы, заведовал заготовительными складами, в общем, был при деле и при деньгах. В столице ему принадлежал большой торговый центр, который обыватели именовали «Апраксин двор». Со смертью государыни — вдовствующей императрицы опекался дочками императора Николая II. Именно это привлекло внимание Петра, который отметил таланты графа как администратора и организатора.

— Так что, Пётр Николаевич, не догадываетесь, что я от вас хочу?

— Так я не медиум, Ваше Величество! Что мне гадать, надеюсь, вы мне о сем поведаете.

Ох! Осторожничает граф, все ответы его обтекаемы, чисто придворная выучка. Впрочем, поему бы и нет? Чем эта выучка плоха? Ладно, возьмем быка за рога, а там видно будет! Но! Администратор он весьма толковый. А еще — компромиссный человек, который может действовать успокаивающе и не склонен к авантюрам. Кроме того, он не раз настаивал на том, чтобы Николай Александрович прислушивался к мнению оппозиции и учитывал ее в жизни России. Только Ники было на чужое мнение (кроме Алекс) наплевать! Даже на мнение Распутина! Только государыня держала его под каблучком крепко-накрепко.

— Так вот, Пётр Николаевич! Нечего вам без дела сидеть! Хреном груши околачивать! — От такой резкой грубости Апраксин аж подпрыгнул в кресле.

— Место главы Комитета министров уже два часа как вакантно! Ступай, голубчик! Служи мне и Отечеству!

— Вы меня назначаете главою Комитета министров? — не поверил своим ушам граф.

— Нет, главным по грушам! Пётр Николаевич! Хватит этих дипломатических экивоков. Мне нужен на этой должности толковый администратор, который подберет инициативных людей. Страну надо реформировать. А то со времени Петра I реформы начали, а закончить их не можем! Твоя задача — подобрать толковых людей! Свободен. Действуй! Указ о назначении получишь у секретаря. Сразу же набирай себе команду. Я вмешиваться в кадры не буду. Но отвечаешь за каждого — головой!

— Будет исполнено, Ваше Императорское Величество!

— Не сомневаюсь!

'Да, ошарашен Петруша, да делом проникся! А этот хитрый жук и дело сделает, горы свернет, и наварит себе копейку-другую. Проследить только, чтобы он и последнюю из казны себе в карман не выгреб! Но тут у меня Вандам обещал присмотреть. Хорошо, что быстро закончили этот вопрос. Теперь домой –уткнуться в теплое, мягкое…

Глава четырнадцатая

Октябрьская революция все-таки состоялась, но немножко не получилась

Глава четырнадцатая

В которой октябрьская революция все-таки состоялась, но немножко не получилась

Петроград

26 октября (7ноября) 1917 года

Поезд замедлил невольно движенье

Станция, что ли? Но где, же вокзал?

Вдоль насыпи, словно конвой в оцепление

Строй добровольцев изменников ждал.

Шашкой взмахнул молодой подполковник,

Словно подвел трибунала черту

Верный солдат, не дешевый наёмник,

Бросил короткий приказ на ветру.

С лязгом затворы гремят трехлинеек,

Слово берет прокурор — пулемет.

Кровь на снегу, а заря лишь алеет

Это не бойня, расплата идет.

(И. Черепнёв)

Лейба Бронштейн, более известный как Лев Давыдович Троцкий считал, что ему крупно повезло. И это действительно в чем-то соответствовало правде: он довольно долго сидел в Штатах, получал охренительные гонорары за участие в киносъемках и готовился к продолжению революционной борьбы. В тоже время руководство партии большевиков, к которым товарищ Троцкий долгое время не имел никакого отношения, из Швейцарии перебралось в Россию в опломбированном вагоне. Вот только в Финляндии — конечной точки их маршрута и начальной точке (как они думали) триумфального возвращения в Петроград их ожидала большая группа «товарищей» из жандармского управления, сопровождаемых ударникам-юнкерами. В советских фильмах юнкера изображались этакими птенчиками, маменькиными сыночками, худенькими тростиночками, качающимися на ветру в очках и слишком больших на их размер шинелях. Были там и такие — единичные случаи. Большая часть юнкеров в училищах — это бывшие рабочие и крестьяне, естественно — получившие начальное образование, которые будучи на фронте, хорошо себя проявили и получили возможность подняться на социальном лифте на одну, но весьма важную ступеньку! Так что лозунги господ социалистов на них никакого впечатления не произвели: всё руководство большевистской партии теперь очутилось в царских застенках. И пребывание там курортом им никак не показалось.

Руководство отправило Троцкого в Россию совсем другим путем. Какое руководство? Разве человек такого масштаба мог иметь каких-то там кураторов? Еще как мог! Недаром Ленин называл его политической проституткой. Именно ею Лейба и являлся. А ставку на него сделали две силы — во-первых, еврейские финансисты, увидевшие в нем оптимального «агента влияния», весьма талантливого и толкового! И связанные с этими же кругами представители американского разведсообщества, которые Льва Давыдовича и практически без помех завербовали! В Америке Бронштейн жил на широкую ногу и ни в чем себе не отказывал. Писал статьи и книги, читал лекции, снимался в кино. Гонорары получал весьма и весьма! И если бы не приказ кураторов… Перебрасывали его совсем иным путем, сначала пароходом в Великобританию. О! И там товарища Троцкого задержала британская полиция. Агент британцев следил за этим деятелем в США и подсчитал, что как-то слишком хорошо себя господин Бронштейн чувствует в финансовом плане. А в его вещах таможенники обнаружили саквояж, набитый деньгами: доллары, фунты, золотые царские червонцы! Конечно же, его задержали, но тут, как по мановению волшебной палочки, явился американский консул с представителем разведки кузенов. И Троцкого быстренько освободили[1]. А в Россию он прибыл на корабле союзников под чужими документами, которые у российских пограничников никаких вопросов не вызывали. Вскоре он под новой личиной пробрался в Петроград, где его кооптировали в руководство большевистской партии (там оказался жуткий дефицит кадров) и состав Петросовета. И опять Троцкому повезло! Когда Петросовет почти в полном составе был арестован, Бронштейн получил весточку от одного питерского банкира, который помог ему скрыться.

Второе предупреждение Троцкий получил из того же источника, когда скрывался в