Возвращение в Москву - Влад Тарханов

чай с лимоном он не воспринял), сам же взялся за бутерброд с тонко нарезанной бужениной. Генерал понял, что попал на императорский завтрак (пусть и несколько импровизированный) а потому не торопился, пил кофей медленно, мелкими глотками. Надо сказать, что императорский кофешенк постарался и напиток получился на славу: в меру горьким, в меру сладким, в меру питательным (это благодаря влитым сливкам). Пётр же в довольно спокойном темпе насыщался: три бутерброда, несколько печенюшек и две ложки крыжовникового варенья настроили его на спокойный рабочий лад. Когда расторопный слуга убрал остатки утреннего пиршества, император широким жестом указал на курительный столик, на котором располагались табачные изделия и приспособления самого разного вкуса и калибра. Впрочем, в отличии от деда, Александра II, кальяном Михаил не баловался и сей девайс на столике отсутствовал. Пётр набил привычную глиняную трубку американской вирджинией, а Жанен выбрал доминиканскую сигару. Когда кабинет утонул в клубах дыма, генерал произнёс:

— Благодарен Вашему Величеству за столь радушный прием.

«Ага! Не был бы я так голоден, хрен бы тебе, а не русское благодушие!» — подумал про себя Пётр. Но ответил дипломатично:

— А я рад, что союзники выбрали своим военным представителем человека, который не раз бывал в России. У вас отлично поставленный русский.

— Благодарю, Ваше Величество за комплимент: у меня был прекрасный учитель русского и возможность отточить его в офицерской среде. Я прибыл, чтобы представиться Вашему Величеству о вступлении в должность, но не только. Есть один вопрос, который мне бы хотелось обсудить с вами в столь приятной неформальной обстановке.

«Ну-ну, валяй, добрались мы и до истинной цели твоего визита, что там у галлов пригорает?» — подумал Пётр.

— Ну почему бы не обсудить — выпустив особо большой клуб дыма произнёс несколько вальяжно Михаил Александрович. Введенный в заблуждение столь добродушно настроенным императором, Жанен сразу же зашел с козырей:

— Речь пойдет о Чехословацком легионе. Кажется, так вы именуете это добровольческое образование? Мое руководство хотело бы обговорить возможность переправки этого соединения во Францию. Точно таким же путем, как перебрасывался Русский добровольческий корпус.

— Вы хотите заменить Русский Экспедиционный корпус Чехословацким легионом? — сыграв простодушного простачка произнёс Пётр.

— Нет, что вы, Ваше Величество! — Жанен чуть заметно ухмыльнулся.

— Речь идет о дополнительной живой силе, которая крайне необходима на фронте под Парижем.

— Хм… Насколько я знаю, сейчас легион находится в Житомире на переформировании. Мы потратили силы и средства на его образование, обучение, обмундирование и вооружение. И отправить его во Францию. За наши же деньги, насколько я понимаю?

— Ну что вы, Ваше Величество! Пароходы из Владивостока предоставляет наша сторона, с вас только доставка легиона в порт назначения за собственный счет! Ведь железные дороги в России собственность государства. — расплылся в довольной улыбке хранцуз.

«Сволота жадная, хочет деньги на перевозку прикарманить, зуб даю!» — прокомментировал эту фразу нежданного гостя, который точно хуже татарина, про себя Пётр. Вообще-то он никуда легион отправлять не собирался. Сформированная бригада чехословацкого добровольческого корпуса настолько хорошо показал себя в Галиции, что противостоявших ей венгров срочно сменили немецкой дивизией. Мадьярам чехи насыпали перцу под хвост! И забирать с фронта безусловно боеспособную часть просто так Пётр не собирался.

— Скажу проще, мой генерал! Я соглашусь отправить Легион на простых условиях: вы возвращаете во Владивосток части Русского Экспедиционного корпуса. А я на этих же кораблях отправлю во Францию части Чехословацкого корпуса. Ибо по своему численному составу легион только чуть-чуть до корпуса не дотягивает! И транспортные расходы по линии Житомир — Владивосток ложится на плечи союзников. И оплата исключительно золотом. За сим, не смею ваше превосходительство задерживать.

Жанен, поняв, что получил фактический отлуп — золотом платить его правительство не собиралось, набычился, но понимал, что после фактического прощания от императора пытаться что-то еще сказать оценивалось бы как настоящее хамство. Он вскочил со своего кресла, вытянулся во фрунт. Отдал честь кивком головы и отправился восвояси, щей не нахлебавшись, но кофеем обпившись!

Пётр тяжело вздохнул. Он видел, что результатом этой войны должна была стать долговая кабала России. Союзнички ей достались те еще! Ладно бы честно платили! Пётр поднимал документы по тому же русскому экспедиционному корпусу: за отправку русских солдат, которые мужественно держали фронт на Балканах, да еще и под Верденом отличились, когда одной бригадой сдерживали целый немецкий корпус много чего было обещано! Но мало что империя получила! Суки! Хотите, чтобы русские люди за вас кровушку проливали. Так платите за это соразмерно! Будучи человеком своего времени, в котором даже армию сдать в наем не считалось чем-то предосудительным, Пётр ненавидел «кидалово» на деньги. Но именно этим союзнички и занимались, в его глазах всё больше смахивая на карточного шулера, готового быстро и решительно обчистить ваши карманы.

Пётр почистил трубку, подумал и набил ее вновь: ему потребовалось еще чуток времени, чтобы привести нервы в порядок. Но покурить еще ему было не суждено. В кабинет вошел Зыков:

— Государь, в приемной генерал Вандам, просит срочную аудиенцию.

— Проси! — ответил Пётр, а сам подумал: «Ну что за звезда у тебя, Зыков, не поесть императору, не покурить в твою смену мне не суждено»!

— Что у тебя такого срочного, Алексей Алексеевич! И как продвигается дело с нашими купцами-староверами? — поинтересовался Пётр, как только Вандам вошел в кабинет, кратко, по-военному приветствовав императора. Но внутренний голос подсказывал ему, что этот визит генерала ведет к каким-то неприятностям.

— С купцами все идёт по плану. Заложники взяты практически во всех ключевых семьях. Молодым людям призывного возраста отменены отсрочки от призыва, в том числе земгусарам. Они повозмущались, да успокоились. Проходить обучение будут в Царском селе, на базе гвардейского Семеновского полка. У них там учебная рота, думаю, теперь станет учебным батальоном. С молодыми людьми, не достигшими призывного возраста — они все определены в Царскосельское юнкерское училище. Там их быстро научат Родину любить! Наставников отобрали самых из самых. И обеспечили казачками круглосуточную охрану. Те, как узнали, что будут купеческих детишек охранять, как овчарки стадо овец, так просто просияли и попросили разрешения если что — применять нагайки. Я разрешил.

— И правильно сделал! Много о себе возомнили, господа торговые! В государственном управлении ни ухом, ни рылом, а всё туда лезут! Можно подумать, что каждая ихняя кухарка способна руководить государством! Нетушки! Сиди на кухне и вари щи! А управлять будут те, кого к этому готовили и