Сновидец - Арсений Калабухов

– Верю, но времени-то нет.

– Ты прав. Слушай, насчёт лангольера… А создай-ка одного такого.

Я понимаю задумку Зотова и представляю себе лангольера – такого, как в экранизации пятидесятилетней давности. Теперь создаю образ части ограждения с летящим от нас к ней, но застывшим полуметровым зубастым шаром. Следующий ход – заменяю забор без лангольера на забор с лангольером. В следующее мгновение монстр врезается в стену, прогрызая её насквозь, и улетает дальше.

– Есть! – кричит Зотов. – Не дай ей схлопнуться, расширяй!

Легко сказать. Дырку проделал лангольер, я-то так не умею. Стираю пространство, будто в программе для рисования на компьютере, мысленной кистью проводя по краям отверстия, постепенно увеличивая его. Получается эллипс с неровными краями, через который уже ничего не виднеется. Хотя нет, не виднеется город из моего сновидения, но сквозь портал различается некое иное пространство. Оно не чёрное, а скорее тёмно-фиолетовое, неоднородное по свету, словно внутри космической туманности.

– Пошли.

Зотов толкает меня в портал.

* * *

Мы влетаем в фиолетовую туманность, оставляя позади чугунный завод, который моментально исчезает за фиолетовой пеленой, но не сплошной, а полупрозрачной – будто теперь он находится в гигантском пузыре.

– Ну вот, мы в межсонье, – торжественно произносит Зотов, – располагайся, осматривайся. Постигай. Надоест – возвращаемся в твой сон.

– Отсюда можно проснуться?

– Конечно. По сути, наше сознание сейчас там, где оно бывает между сновидениями. Для нашего мозга ничего необычного не происходит. Но твоё сознание здесь впервые. Хотя, знаешь, просыпаться всё же лучше из сновидения. Просто на всякий случай. Если что-то недостаточно хорошо изучено, лучше этим не злоупотреблять.

Пространство межсонья не похоже ни на что знакомое или даже когда-либо представляемое. Это не космос и не глубины океана. Это вообще сложно назвать пространством, ведь оно обычно подчиняется известным законам. Но и пространства из фантастических фильмов или книг про волшебные миры не имеют ничего общего с этим. Вот, например, Зотов. Он висит в «воздухе» передо мной. Допустим. Но в то же время он находится ещё с нескольких сторон. И даже в небольшой концентрации растворён в пространстве вокруг. А я сам? Да то же самое, растворён в «воздухе», но, будто звезда – красный гигант, собран в большой разреженный шар. Очень условно – так уж устроен наш мозг, что сознание всегда старается сравнить нечто новое с уже известным, словно не в силах принять того, что существует что-то совершенно иное, до сей поры неведомое.

Расстояние… Это понятие здесь ещё менее определённое, чем в сновидениях. Оно существует: сгустки того, что с натяжкой можно назвать материей, воспринимаются так, будто одни из них ближе других. Но стоит на чём-то сконцентрироваться, как оно тут же словно приближается и становится чётче. И самое поразительное – я начинаю видеть что-то вроде сновидений. Они словно скрыты за тёмно-фиолетовой пеленой, растворены, но сконцентрированы в определённой области. И также как будто выделяются на фоне остальных, когда оказываются в фокусе сознания. Это невероятно прекрасный, но бесконечно запутанный хаос.

– Ярослав Николаевич, как же здесь ориентироваться? Какие здесь координаты?

– Так если бы знать, – пожимает Зотов плечами. – Пока мы ещё этому не научились, известны лишь некоторые закономерности. Вопрос ты задал верно – про координаты. Они не линейные, как в нашем мире, и даже не псевдолинейные, как в сновидениях. Здесь условное «расстояние» до сна складывается из нескольких величин. Точнее, я так думаю, что из огромного множества параметров, но известны из них лишь несколько. Самое очевидное – расстояние: чем носитель сна ближе в реальности, тем лучше мы видим его сновидение здесь. Среди других факторов приближения – эмоциональность сна, уровень онейрогномики спящего, глубина и устойчивость сновидения. И, что для нас очень важно, если мы знакомы с носителем, его сны нам более заметны, а если мы посещали его сны ранее, то эффект усиливается.

А вот распределение по сфере, угловые расстояния – я вообще не уверен, что это существует. Возможно, мы сами расставляем сновидения в области обзора так, как нам удобнее. Ты же заметил, что ты наблюдаешь сразу всё пространство и тебе не нужно оглядываться по сторонам?

– Да, пожалуй, – отвечаю я, хотя осознаю это только сейчас. Действительно, я могу смотреть одновременно не только вперёд, но и назад, и по бокам, и сверху, и снизу. Правда, концентрироваться приходится только на чём-то одном. Ещё два-три объекта получается отметить как следующие по приоритету.

– Приглядись, – продолжает Зотов, – не все сновидения одного цвета. Они скрыты за слоем межсонья, поэтому все фиолетовые, но если присмотреться, то на них как будто наложен светофильтр эмоции. Хотя у большей части сновидений это незаметно – насыщенность пропорциональна силе эмоций, и поэтому так много снов чёрно-белых или с едва различимыми цветами. В оттенках разобраться несложно, поскольку они похожи на ассоциации в реальном мире. Скорее всего, взаимосвязь неслучайна, и первопричина ассоциаций исходит именно отсюда, из снов.

Чуть темнее на общем фоне выглядят кошмары. Но также это могут быть сны, связанные со скорбью. Кроме того, печальный сон может и высветляться, как будто добавляют белый в каждый цвет. Тёплые цвета обычно означают радость, холодные – грусть. Любовь и ненависть красноватого оттенка, но любовь ближе к тёплому спектру, к оранжевому, а ненависть – к синему. Везде бывают исключения, но девять из десяти – это примерно так.

– Как мне найти нужный сон?

– Легче всего заснуть недалеко от носителя. И высматривать визуально. Но носитель может иметь не привычный тебе облик – он такой, каким себя представляет, и, сам понимаешь, людей с адекватной самооценкой меньшинство. А если в нашем распоряжении запись сновидения, то нам помогут маркеры. Это некие информационно-волновые артефакты в излучении носителя, которые навигатор может подсветить усилителем. Сновидение тогда хоть и остаётся далеко, но становится более ярким. Стоит сконцентрироваться на нём – и вот мы уже рядом и готовы войти.

– Сейчас будем входить?

– Конечно, Ром, попробовать-то надо. Смотри, выбирай.

Я оглядываюсь по сторонам. Образно говоря, разумеется. Просто концентрируюсь на разных сгустках-снах: больших и маленьких, ярких и тусклых, цветных и чёрно-белых. Например, вот этот. Я вижу обычный супермаркет, небольшой. Скорее всего, это тот магазин, что через дом от моего. Работает одна касса – всё как в реальности. Пара человек выкладывает продукты на прилавок, за порядком наблюдает охранник лет пятидесяти. Посетителей человек пять – они наиболее расплывчатые, то возникают, то исчезают.