Сожги Еще Что-Нибудь - Вова Бо

— Острее любого меча, уж можешь мне поверить. Твоя магия крови так может?

Я усмехнулся. Вот абсолютно уверен, что ни разу не применял магию крови при ней. Значит, госпожа Бланшт явно наводила обо мне справки и хорошо подготовилась к этому разговору.

— Так… нет.

— Оружие создаётся из крови и энергии, но не требует затрат на поддержание. Сила зависит от силы создателя. Я таких могу ещё сотню сделать, и каждый легко пробьёт шкуру практически любой твари с первого слоя глубины. И примерно половины обитателей второго слоя.

— Звучит как дорогой подарок, — повертел я стилет между пальцами.

— Губу закатай. Заряда на пару часов хватит. Но я научу тебя магии крови. Настоящей магии крови. Мы обучим тебя некоторым вещам, в которых чёрный эйб превосходит обычный. Не все наши способности тебе доступны, но что доступно — то передадим.

— Я вообще думал, что ты так плавно подводишь меня к идее, что я должен принять вашу сторону. Поменять обычный эйб на чёрный.

— Это невозможно. Вернее, возможно, но результат явно того не стоит. Ты либо рождаешься частью семьи, либо подчиняешься ей. С первым вариантом ты пролетел, второй вариант не подходит уже мне.

— Вот как.

— Об этом позже. Возвращаясь к теме жизни в раю — друзьями мы не стали. Но и открытой вражды между нашими видами нет. Спириты живут своей жизнью. Потомки Бездушного — своей.

— Неплохой расклад для бывших рабов. Но я так понимаю, равновесие довольно хрупкое? Иначе бы ты мне это всё не рассказывала.

— Конечно хрупкое. Кто-то из наших пытается возродить Бездушного, иные за века развития почувствовали силу и хотят мести. Но надо понимать, что ты видел лишь нашу версию произошедшего. У Семерых своя пропаганда, как и у любой религии. По одной версии все жили счастливо, а это Бездушный решил стать богом и украл эйб. По другой версии спириты вообще чуть ли не служили людям, но нам всё было мало. Есть версия, что вообще никакого рабства не было, а все были одинаковыми. А Бездушный просто заигрался с эйбом и отравил собственную кровь, как и кровь потомков. Но есть ещё одна версия.

— Самое вкусное напоследок, да?

— Именно. Есть религиозные трактаты, по которым Бездушного никогда не существовало. И что его устами с нами говорит сама Бездна. Что это она вылезла в наш мир и совратила часть человечества, посулив силу и господство. И чёрный эйб на самом деле принадлежит Бездне.

— Версия не лучше и не хуже прочих.

— Хуже. Гораздо хуже, потому что по этой версии мы не просто другие — мы зараза. Мы иные. С иной сутью, иным источником и никогда не сможем сосуществовать с «нормальным» миром. А оттого на нас не распространяются никакие законы и правила. Ты же не руководствуешься моралью и этикой, когда убиваешь чудовище в глубине? Тут то же самое.

— А сама ты в какую версию веришь?

— Я практик и скептик. Я не могу просто верить, мне нужны доказательства. Поэтому я, как и многие в доме Реборн, не верю в религию в принципе. Это нас и объединяло.

— Босс, ты присмотрись к даме, — вмешался Четверг. — Умная женщина, ещё и оружие куёт. Находка.

— Я не знаю, был ли мой народ рабами или агрессорами, мне неважно, отличаюсь ли я от людей или нет. Дом Реборн просто хочет существовать. Никому не мстить, никого не воскрешать, никого не бояться, никого не ненавидеть — жить самим и не мешать жить другим. Как будто бы не самый плохой выбор, как считаешь?

— Я считаю, что если бы все в мире жили по этому принципу, то, возможно, Логос действительно стал бы раем на земле.

— Вот и я так считаю, — с неподдельной грустью вздохнула Сильда.

— Погоди, — остановился я возле одного из полотен. Мы как раз шли вдоль изображений духов-хранителей. — Это же Унабрис?

— Да, дух-хранитель рода Бланшт. Змей, парящий во тьме облаков.

На картине он был изображён иначе. Его антрацитово-чёрное тело обвивало высокий тонкий шпиль, уходящий в серые облака. Сам змей при этом смотрел будто бы мне в душу. И на картине у него были ярко-жёлтые глаза с вертикальным зрачком.

— Четверг, прикинь. Мы нашли ответ на вопрос из чёрного ящика.

— Впервые на моей памяти. Но это не точно, да и вопросов ещё больше становится.

— Ну, пока всё сходится. Мужик с жёлтыми глазами, как у Унабриса. Владеет клинком на цепи — родовым оружием Бланшт. Пришёл к нам в церемониальном родовом зале. Ещё и всякую паранормальную муть творит со временем.

— Вопросы. Откуда он знает моё имя, когда ты успел попросить его о тренировке, что за бред он нёс там про ошибки и всё такое прочее?

— Ну, может, он работает с кем-то, кто создал нас. Остальное можно списать на то, что духи все немного с левой резьбой в голове.

— А ты много духов видел, чтобы так утверждать? — спросил Четверг.

— А ты много духов видел, чтобы так не утверждать? — парировал я.

— Железобетонная логика. Проверь веса и калибровки, у тебя явно логические цепи погорели. Презумпция невиновности? Нет, не слышал.

— Так, а вот кидаться в меня моими же фразочками не надо, — мысленно возмутился я. — Свои придумай. Эйб поровну жрём, так что давай, отрабатывай свою порцию.

Я вновь посмотрел на изображение Унабриса. И чем дольше я в него вглядывался, тем больше он мне напоминал мужчину в маске и капюшоне. Было в этом взгляде что-то гипнотическое.

— Рейн! — окликнула меня Сильда. Кажется, уже не в первый раз. — Ты чего завис?

— Да так, — тряхнул я головой. — Хороший рисунок.

— Затягивает, да? — понимающе улыбнулась Сильда. — Сама иногда часами стояла на этом месте и разглядывала. Мне кажется, он иногда меняет своё положение. Словно живой.

— Дух-хранитель — это что вообще такое? Я имею в виду… Это реальное существо, наподобие Пламеняшки? Помнишь, того огнельва.

— Не совсем. Духи бывают разные. Стихийные сами по себе являются центром силы, которую олицетворяют. А дух-хранитель связан с родом, который охраняет. Его сила — в нашей крови. Чем больше и сильнее род, тем сильнее и покровитель.

— А что