Кодекс Охотника. Книга XXXXXL - Юрий Винокуров

— У всех свои недостатки, — пожал я плечами. — Да и вообще, у всего есть своя цена.

— Согласна, — промурлыкала она, принимая пластинку.

— Смотри у меня! — погрозил я ей пальцем. — И слушай внимательно, — я посмотрел ей в глаза, чтобы дошло с первого раза. — Отдаю жену под твою и Артемиса ответственность. Лично под вашу. Теодор передаёт Машу Артемису с рук на руки. Обратно — тем же маршрутом и так же с рук на руки, Артемис лично сдаёт её Теодору. Никаких «она сама дойдёт, тут недалеко». Узнаю, что моя жена хоть пять минут болталась между мирами одна, и вы оба узнаете, каким изобретательным я умею быть.

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Тёмная. — Можно подумать, я не в курсе, каким изобретательным ты бываешь. Я, между прочим, наблюдала. Некоторым сущностям до сих пор икается… ну если еще осталось чем икать.

Вот и славно. Раз пошли комплименты, значит, условия приняты.

Она повертела половинку ключа в пальцах, но убирать не спешила. Вместо этого посмотрела на меня поверх бокала, и я нутром почуял подвох.

— А ты сам?

— Что я сам?

— Ну, отпуск. Жена. Красивые миры, — она неопределённо повела рукой с бокалом. — Ты вообще в курсе, что вообще-то это твоя работа, жен развлекать, а не моя?

Я вздохнул. Честно вздохнул, потому что крыть было нечем.

— Будь у меня время, я бы сейчас не обсуждал Машин отпуск, а утащил бы её куда-нибудь, где нас вообще никто не найдёт. Недели на две минимум.

И вот тут глаза Тёмной блеснули. Знаете, как блестит взгляд у кошки, которая уже сидит на столе, а хозяин ещё не заметил, что крышка с плошки со сметаной снята.

— Можешь меня утащить, — томно произнесла она. — Я такие места знаю, где нас даже моя мать не найдёт. И две недели не нужно! Мы это… по-быстрому!

Так. Спокойно, Охотник. Перед тобой богиня Тьмы, дочь Бездны, богини Безумия, существо старше большинства известных тебе цивилизаций. Одно неверное слово, и последствия будут разгребать три пантеона. Тут нужна дипломатия. Тонкость и мудрость десяти тысяч прожитых лет, ага.

Я наклонился вперёд и легонько щёлкнул её по носу.

— Надежды, смотрю, не только юношей питают, — усмехнулся я. — Но и до богинь добрались.

После чего с чистой совестью вернулся к своим картам. Дипломатия — моё второе имя.

Тёмная, кажется немного обиделась. Откинулась на скамейку и допила моё вино, о чем-то напряженно думая. Я краем глаза следил за ней и увидел, что к концу бокала она снова повеселела и вообще стала выглядеть так, словно только что выиграла спор у самой Многомерной. И вот это, честно говоря, немного меня напрягало. По моему богатому опыту, когда Тёмная уходит от тебя с такой улыбкой, где-то в великой «бухгалтерии» мироздания тебе уже выставили счёт. Просто ты о нём ещё не знаешь.

Кстати, раз уж пошла такая щедрость.

— Слушай, — окликнул я её, когда она уже поднялась и собралась растворяться в воздухе. — Раз ты всё равно шляешься по таким местам, куда приличных существ не пускают… Есть ещё одна задачка. Найди мне шнарков.

— Кого? — Тёмная даже зависла на полпути между «здесь» и «нигде».

— Шнарков. Народ моего мелкого, — я кивнул на Шнырьку, который при этих словах замер с кофейником в лапках и уставился на меня всеми четырьмя глазами. — Должны же они где-то водиться. И мне нужен не один-два, мне нужны все.

Тёмная задумчиво прищурилась, и по этому прищуру я понял, что задачка ей понравилась. Такое ей всегда было по-душе: задачи странные, редкие и почти невыполнимые.

— Сложно, — с удовольствием протянула она. — Очень сложно. Возможно, придётся спрашивать у мамы. И даже тогда никаких гарантий.

— Вот и отлично. Значит, не заскучаешь.

Ответить она не успела: Шнырька уронил кофейник. Поэтому Тёмная ушла по-английски, не прощаясь.

Ну да ладно. Сочтёмся. В конце-концов, у меня есть Аннушка и… блин! Сара Абрамовна! Я же обещал ей повидаться с внучкой!

Что ж, Многомерная… Вздрогнем?

Где-то в Многомерной Вселенной

Колыбель Костяного Скульптора

Костяной Скульптор восседал на своём троне и пытался осознать одну простую, но крайне неприятную вещь. Его только что щёлкнули по носу… да нет! Не так! Ему только что провели прямой удар в нос! Если бы у него был еще нос, конечно же…

Нет, его не победили и даже не ранили. Не загнали в угол в великой битве, о которой потом слагали бы легенды. Его, повелителя Колыбели, владыку мёртвых миров, существо, при имени которого замолкали целые пантеоны, просто взяли и надавали по щщам, как какого-то гопника. На глазах у его собственной армии.

Ладно, эту армию он уже переработал в новых кадавров, стерев память, теперь, официально всё выглядело иначе. Формально он лично вышел к наглому Охотнику, принял его удар, выдержал и покинул поле боя по собственному решению, сохранив достоинство и резервы с гордо поднятой головой. Именно такую версию сейчас разносили по его владениям верные слуги.

Вот только сам Скульптор прекрасно знал, как всё было на самом деле. Он помнил, как чужой меч торчал у него между рёбер, а внутри, в святая святых его Души, две враждебные энергии устроили драку, выжигая друг друга вместе с ним самим. Он помнил то забытое, невозможное, унизительное ощущение, которому за древностью лет даже названия не сразу подобрал.

Боль! Ему было больно. Ему, мёртвому среди мёртвых!

Единственным утешением оставалось то, что проклятый меч погиб, и это большая потеря для Охотника. Сгорел внутри него, разменяв себя на этот удар. Хоть что-то Скульптор с этого размена получил.

По крайней мере, так он думал, пока, уходя, не оглянулся.

Охотник стоял среди костей его армии, и в его руке, целый и невредимый, лежал тот самый клинок. Меч с орлом на гарде, который только что должен был превратиться в пепел внутри костяного тела. А во второй руке он расслабленно держал второй, с драконом на гарде, который этот безумец так и не выпустил за весь бой ни на мгновение.

Сильные мечи, сука! И как он это делает?

Скульптор потратил на этот вопрос неприлично много времени и в итоге пришёл к единственному доступному ответу: непонятно. Но, с другой стороны, чему тут удивляться? Он же Охотник. У этой породы