Мы – инопланетяне. Книга 7 - Александр Юрьевич Тарарев

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. В рубке повисла оглушающая тишина. Лица членов экипажа замерли, а Тит Флавий побледнел, словно не веря в происходящее.

– БИС, зафиксировать приказ, – продолжил Пётр ровным, не терпящим возражений тоном, – первый помощник Илья Станиславович Сурков, принимайте командование кораблём.

– Приказ принят и зафиксирован, – отозвался БИС.

Сурков, стоявший у навигационного пульта, опешил, но быстро взял себя в руки. Отдал честь и твёрдо сказал:

– Слушаюсь, главнокомандующий. Приступаю к выполнению обязанностей.

Тит Флавий на секунду замер. Человек, привыкший к полному контролю и безупречному порядку на мостике, вдруг ощутил себя ненужным. Его голос прозвучал тише и растеряннее:

– А мне что делать?

Пётр посмотрел на него внимательно, но в его взгляде не было ни злобы, ни презрения – лишь холодный расчёт человека, для которого результат превыше всего.

– Отдохните пока, капитан. Судя по всему, вы перенервничали. Потом решим, куда вас назначить.

Тит хотел было что-то сказать, но передумал. Он молча кивнул и сделал шаг назад, его плечи поникли. Пётр перевёл взгляд на мостик. Все смотрели на него, затаив дыхание.

– Продолжайте работу, – приказал он спокойно, но твёрдо, – держите заданный курс. Никаких отклонений.

После этого Пётр вышел из рубки, оставив команду в лёгком смятении. Тишину нарушали лишь гул работающих систем и негромкие команды Суркова, который быстро начал наводить порядок.

БИС с удивлением зафиксировал приказ – ему импонировало то, что кораблём руководил такой решительный человек – настоящий лидер.

А Пётр шагал по коридору флагмана, чувствуя, как напряжение постепенно опускается, но не исчезает. О своём решении он нисколько не сожалел: капитан должен быть капитаном, но в душе осталась тяжесть.

Дойдя до своего отсека, он вошёл внутрь. Дверь закрылась с лёгким шипением, отрезая от внешнего мира. Тусклое освещение в отсеке создавало иллюзию уюта, но Пётр знал, что покой – не для него. Он устало опустился в кресло и закрыл глаза. Он не хотел впадать в прострацию в рубке, а без этого в контакт с Чкинами не войдёшь.

Внутри его разума продолжалась работа мысли. Он вновь начал прокручивать в сознании каждый элемент своего плана. Всё, что он задумал, казалось продуманным до мелочей, но всё же оставалась одна деталь, которая его настораживала – контакт с Калундой.

Пётр замер, опустив голову и сцепив пальцы в замке. Его дыхание стало ровным, но глаза были прикованы к пустоте перед собой, словно он видел нечто невидимое другим. Мысль о Калунде не давала покоя, словно игла, глубоко вонзившаяся в разум.

«Ну хорошо, она предложила союз», – мысленно перебирал Пётр детали разговора, анализируя каждое слово, каждую интонацию. – «Я предположительно согласился. И что? Что это значит? Я должен сражаться на стороне Озов?»

Мысли Калунды, её холодный и бесстрастный голос, вновь прозвучали в его сознании, вызывая неприятное покалывание в висках. Судя по всему, его возможности ограничены: он мог контактировать с Озами как равный – нечеловеческое и человеческое в нём сплелись настолько, что он уже начинал ощущать себя мостом между разными мирами. Он мог брать под контроль Чкинов – «низших существ» по мнению Озов, что давало ему внушительное стратегическое преимущество. Но настоящая опасность крылась в трансформации.

Пётр содрогнулся, вспомнив этот опыт. Его энергетическое тело, словно ледяной доспех, в моменты трансформации приобретало облик холодного и бездушного существа, похожего на Чкина, но не являющегося им до конца. Каждая такая «перевоплощённость» оставляла в нём след – пустоту, холод и отчуждённость от всего живого. Неизвестно, сколько ещё раз он сможет выдержать это, прежде чем холод поглотит его окончательно.

– Что это мне даёт? – пробормотал он себе под нос, пытаясь найти ответ.

Ответ лежал на поверхности – возможность перемирия. Не победы, а паузы, передышки в кровавом хаосе. Он мог быть тем, кто выстроит шаткий мир между Озами, Чкинами и остатками человечества.

«Остаётся вопрос: как это будет согласовываться с законами развития Вселенной?» – Пётр нахмурился. Законы, существовавшие на протяжении миллиардов лет, не терпели вмешательства, и, возможно, даже сам факт его трансформации нарушал их ход. Забвение и уничтожение – было ценой ошибки. Нужно обсудить это с Соласом, но не сейчас. Сейчас ему требовалось действовать.

Пётр выдохнул, сбросив тяжесть мыслей, и сжал кулаки.

«Пора брать под контроль флот Чкинов».

Он ощутил, как его сознание стало легче, энергия вокруг начала перетекать в новое состояние. Его тело обмякло, но в этот же миг энергетическая сущность Петра, вырвавшись за пределы физической оболочки, оказалась в космосе, там, где не существовало времени и расстояний, лишь бескрайняя тьма, пронизанная нитями энергии и света.

Сначала он увидел слабые засветки Молторанцев. Их энергоформы напоминали движущиеся сгустки света. Они работали методично, словно гигантские механизмы, выталкивая в чистое пространство массивные астероиды и планетоиды. Эти каменные громады, покрытые трещинами и ледяными наростами, выстраивались в боевой порядок, напоминая чужой и пугающий флот Чкинов.

Пётр замер, рассматривая их действия. Молторанцы не просто двигали камни – они трансформировали их. Под их воздействием гигантские глыбы начинали обретать формы, схожие с кораблями Чкинов: грубые, агрессивные, готовые к прорыву.

Он перевёл взгляд в сторону и увидел флот Чкинов, чья мрачная решимость чувствовалась даже на расстоянии.

На этот раз они не выглядели беззащитными или дезорганизованными. Это был чётко структурированный боевой порядок: тысяча кораблей, ощетинившихся антеннами и стволами излучателей.

«Флот приведён в состояние боевой готовности, – отметил Пётр, – теперь вопрос в том, как долго они будут выполнять мои команды.»

Он ощутил, как холод космоса проник в его энергетическое тело. Эти корабли, эта безжалостная машина войны, словно ожидали своего хозяина. Контакт с ними неизбежен. Сжимая волю в кулак, Пётр мысленно двинулся навстречу флоту Чкинов, готовясь к тому, что предстояло сделать.

Он знал, что каждая секунда будет требовать от него полной концентрации. Ошибаться нельзя.

Пётр представил себя в рубке флагмана Чкинов, и в следующий миг его сознание словно прорвалось сквозь плотную завесу реальности. Перед ним возникла огромная пещера, наполненная холодом, который пробирал до костей даже в его энергетическое тело. Это был не просто физический холод – скорее, пустота, отголосок чуждой природы, лишённой эмоций и привычного для людей тепла жизни. Стены пещеры, покрытые гладкими, почти зеркальными наледями, казались живыми – они отражали слабые блики света, создавая иллюзию тысяч наблюдающих глаз.

Пётр осмотрелся. Пещера служила рубкой корабля Чкинов, хотя это слово казалось здесь неуместным. Вместо привычных экранов и панелей перед ним виднелись энергетические проекции, парящие в воздухе, как светящиеся символы древней письменности. Они пульсировали слабыми фиолетовыми и синими оттенками, реагируя