Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

Так что первыми из-под локтей товарищей начали стрелять на поражение Малыш и Николя. Они же первыми и вырвались на оперативный простор, а их место для стрельбы заняли Клеопатра и Граци. Потом и живые тараны, отбросив с себя доски и щепки, нанесли добивающий удар из своих парализаторов. Причем стрельба на поражение велась очень грамотно в тактическом плане: вначале рухнули пораженные моусовцы, которые располагались под стенами. Потом досталось пулеметному расчету, который огонь не вел. Ну и напоследок успокоили тех, кто увлеченно пытался баловаться смертью в чужом для них городе.

В итоге десять человек вылетели из списка активных агрессоров, а хорошо укрепленная позиция, можно сказать почти дот для круговой обороны, перешла в руки оилтонцев. Четверо врагов, скорее всего, получили при облучении парализаторами передоз и тихо остывали навсегда. А вот шестеро еще могли пригодиться для допросов. Информация на войне всегда пригодится, тем более если еще какое-то время собираешься задержаться на одном месте.

Скорее всего, захват произошел тихо и незаметно. Если кто и прикрывал дот сверху, то вряд ли что заметил. Как позже выяснилось, корректировка огня, да и то крайне редко, велась по радио, а в остальном никого здесь больше и не было. В обязанности пулеметчиков входило отстреливать все, что движется без разрешения в пределах видимости. А патронов им для этого нанесли видимо-невидимо. Вот потому гады на стрельбе и не экономили. Развлекались, так сказать. Слишком уверовали, что сверху к ним возмездие из-за облака не придет. Так оно их (возмездие) снизу достало! Но до того агрессоры хорошо порезвились. В результате их бдения по трем сходящимся к старой башне лучевым улицам никто из людей гражданского ополчения и ведомственных охранников иначе чем ползком передвигаться не мог. Это в домах. А по мостовой никто и носа не казал. Снайперских винтовок у них не было, ракет тем более, а много ли с пистолетами против хорошо укрепленного пулеметного гнезда навоюешь?

Пока допрашивать было некого, приступили к наружному осмотру, вытряхиванию тушек врагов из скафандров, сортировке этих тушек и осмотру трофеев. При этом никто не забывал вслух делиться своими замечаниями, давать советы, выслушивать приказы и при исполнении последних даже спорить.

– Отличные скафандры! Всем немедленно выбрать для себя и надеть! – Понятно, что такие вещи решал только командир.

– Короткие будут, – засомневался Малыш, с помощью найденного бинокля осматривая дома поблизости. – Ты смотри! Никого не видно! Вот как их тут эти зеленючки прижали.

Гарольд даже и не сомневался в невозможности подборки для себя вражеского обмундирования:

– Танти, ты чего? Да они все коротышки! И в два раза меня тоньше! Ток глянь.

Его друг как раз откатил от стены одного из членов оглушенного пулеметного расчета и нервно прикрикнул:

– Капитан Стенеси! Вот в этом скафандре два таких раскормленных умника, как ты, упрячутся! Выворачивай его!

Пиклиец и в самом деле выглядел никак не меньше Гарольда, и тот, сопя, давя в себе обиду, приступил к переодеванию. Зато наибольшую строптивость высказала невеста командира. Граци ей только что закончил обрабатывать ранки и царапины, полученные во время падения досок с гвоздями на ничем не защищенное тело. Вдобавок девушка и ногу проколола, что вообще взбесило ее жениха до невозможности. Но если он молчал и срывал злость на бессознательных врагах, бесцеремонно ворочая их и вытряхивая из скафандров, раненая позволила себе явное нарушение воинской дисциплины.

– Я скафандр своего врага ни за что на себя не надену!

Парадорский даже опешил вначале:

– Почему это?..

– Брезгую я! И не положено мне.

– С каких это пор тебе не положено? – уже совсем иным, вкрадчивым, угрожающим тоном поинтересовался командир. Но его возлюбленная на тон не обратила особого внимания.

– Ну… с тех самых. Если уж меня посчитали похожей на принцессу, то как я буду выглядеть в этом наряде? Маразм полный! Лучше уж что-нибудь сборное.

– Как вам лучше и в чем, капитан Ланьо, – с нажимом и усилением голоса начал наступать Парадорский, – за вас будет решать ваш командир! И если ты через одну минуту не будешь стоять передо мной в боевом скафандре, задраенная наглухо, я лично засуну тебя в первый же попавшийся. Но!!! Головой вниз и связанную! Выполнять!!! – И затем опять перешел на вкрадчивый тон и сделал шаг вперед: – Не слышу подтверждения.

– Так точно, господин майор! – Клеопатра, косясь на отворачивающихся товарищей, которые пытались ск рыть сочувственные улыбки, уже спешно примеряла к себе один из трофейных боевых скафандров. Больше она явно и громко ни одним словом возражать не посмела. Потому что поняла: и засунет, и вверх ногами, и связанную. Но мстительное ворчание нет-нет, а по общей связи да пробивалось: – Ладно, ладно, припомню еще! Посмотрю, что на свадьбе ты запоешь! Ага, и как извиняться будешь!

Но как только она переоделась, злой командир уже стоял над ней и опять помыкал, как ему заблагорассудится:

– Переоделась? А теперь занять позицию наблюдения у третьего пулемета! И побыстрей! – А когда та стала громоздиться на позицию возле стены, тоже не удержался от издевки: – И выношу строгий выговор за пререкания с командиром! Моя принцесса!..

– Рада стараться! – не осталась в долгу Клеопатра. – Тоже мне, рыцарь!

С пленными разобрались, детей позвали наверх, трупы сбросили вниз. В подвал уложили и пленных. Один из них начал подавать признаки жизни, и к нему сразу подступился Николя, который, пожалуй, наиболее безропотно и быстро отыскал для себя подходящий скафандр и переоделся первым.

Самым последним сменил свои лохмотья командир. Перед тем он убедился, что все на позициях получили пищу и воду и в относительной безопасности. Так что переодевался он спокойно, без спешки, и даже сменил не понравившийся ему скафандр на другой. Все-таки выбирать было из чего. Вдобавок плечевые раздвижные пластины позволяли увеличивать на размер-два в груди, а растяжки на поясе удлинять на пять сантиметров повышенного роста.

В общем, экипировались все отлично и чувствовали себя сравнительно