Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

— Хм, — буркнул он. — Фомин, тебя что, стучаться не учили, когда к начальнику заходишь?

— Владимир Степаныч, — я, не дожидаясь разрешений, сразу подошёл к его столу.

Стол был завален какими-то бумажками. Одна пачка сразу бросилась в глаза. Точь-в-точь как у меня в кабинете. И на этой пачке уже стояли визы. Моя фамилия. Е. Н. Фомин. Дать ответ. Проверить по базе. Подготовить срок.

Резолюции. Вся эта бумажная волокита была уже отписана мне. Вся.

— Владимир Степанович, — сказал я, — там не было джинсов.

— Каких джинсов? — опешил он.

— Никаких джинсов, говорю.

— Ну, ошибочка вышла, — пожал он плечами. — Это самое, ну бывает. Оперативная информация не подтвердилась. И вот… не джинсы оказались. А цех по разборке угнанных автомобилей… Ломаный погон…

— Откуда вы знаете, что там цех по разборке автомобилей? — сказал я. — Я только приехал и вам ещё ничего не докладывал.

— Ну так… — он кивнул в сторону окна. — Уже все знают. Сколько человек задержал, видел, ага. Молодец, молодец, Фомин. Хвалю. Это самое… всё. Иди работай.

— А это? — кивнул я на стол. — Мне отписали?

— Ну да, — кивнул он. — Забери, кстати, сразу.

Я взял пачку и швырнул её в воздух. Но бумаги, будто слипшиеся, не разлетелись фонтаном, а шлёпнулись на пол одной лепёшкой.

— Однако… — хмыкнул я.

— Ты что творишь, Фомин⁈ — воскликнул Румянцев.

— Сейчас, извините, Владимир Степанович, — сказал я. — Не получилось.

Я наклонился, поднял пачку документов, немного растрепал её и уже со всей силы швырнул веером под потолок. Бумаги взлетели, ударились о потолок и полетели вниз, словно осенние листья, подхваченные ветром. Ветра в кабинете не было, но я так вложился, что листы красиво закружились и рассыпались по полу. А в голове играла приятная мелодия, немного слащавый голос пел:

«Листья желтые над городом кружатся».

И как это я так слышу песни, как наяву?

— Это я включила, — гордо объявила Иби. — Нравится?

— Ну-у…

— В тему же.

— Фомин! — крикнул Степаныч, и тем самым вывел меня из диалога с напарницей.

— Вот, — удовлетворённо улыбнулся я, обводя рукой раскиданные листочки. — Теперь получилось. Смотрите, как красиво.

— Ты офонарел, Фомин?

— А это самое, — пожал я плечами. — Я больше не буду заниматься бумагами. Ставьте меня на нормальную линию работы. Ну там… либо по кражам, либо по преступлениям против личности. И на дежурство ставьте. В общем…

— Вообще-то, — грозно проговорил Румянцев, — я решаю, кто какие обязанности выполняет у меня в отделе. Ты забываешься, Фомин. Погоны жмут?

— Ну, — пожал я плечами. — Верю, что вы примете правильное решение. Потому что иначе, когда меня будут спрашивать, как я умудрился задержать целую банду, я скажу, что…

Я сделал паузу.

— … что Владимир Степанович сказал, что там нет никакой банды. Там мигрантки, швеи. И отправил туда меня. Одного. Без оружия. И что мне просто повезло выжить на такой операции. Интересно, что люди о вас подумают.

— Ну ты это… не перегибай, Егор, — примирительно проговорил Румянцев. — Хочешь ты настоящими делами заниматься? Ну… ты же сам понимаешь. Ты не готов.

— Я готов, — сказал я.

Он поморщился.

— Ну ладно. Сам потом на себя пеняй. На земле, знаешь ли, работать тоже не сахар. В кабинете оно как-то сподручнее. Жопа в тепле.

— Не волнуйтесь за жопу… — сказал я, — разрешите идти?

— Да-да, конечно, — махнул он рукой. — Это самое… иди, Фомин. Иди.

Я развернулся и вышел.

* * *

После насыщенного и затяжного трудового дня, после написания кучи справок и рапортов по задержанным я, наконец, добрался до дому. Вошёл в прихожую и с удивлением услышал голоса, доносящиеся из кухни.

На пороге стояли женские туфельки-лодочки. В таких, наверное, ходили ещё в позапрошлом веке. Аккуратные, но нестерпимо старомодные.

— Сынок, — из кухни выплыла мать. — Ужинать будешь? Я как раз борща наварила. На говяжьей масалыге, с домашней сметанкой и укропчиком. Сейчас еще сальца порежу. С горчичкой.

Мать была слишком добрая. Слишком улыбчивая. Слишком радушная.

«Не к добру всё это», — подумал я.

— А кто у нас? — спросил я.

— Ну, знакомая на чай заскочила, — как ни в чём не бывало ответила мать. — Леночка Золотухина. Умничка, кандидат наук, между прочим, у нас на кафедре. Ты проходи, я тебя познакомлю.

— Ты что… — раздался голос у меня в голове. — С мамой живёшь?

— А то ты не знаешь, — поморщился я. — Ты уже наверняка всё в моём мозгу исследовала.

— Некоторые зоны личности, особенно связанные с личным пространством, мне недоступны, — серьёзно проговорила Иби.

— Да ну? — удивился я.

— Нет, конечно. Хи-хи, — пропищала она. — Просто я тебя подкалываю. Ты взрослый мужчина и живёшь с мамой. По статистике, девяносто процентов мужчин, которые живут с родителями после тридцати…

— Да это временно, — оборвал я, не желая дослушивать статистику по себе. — Я вообще-то коплю на ипотеку. На первоначальный взнос. Угу.

— Правильное распределение финансов поможет обойтись без кредита, я могу посчитать расходы и…

— Этого еще не хватало. Это мои расходы, и не надо их считать.

— Значит, ипотека?

— Ой, да что я перед тобой оправдываюсь? Ты вообще кто мне?

В это время я прошёл на кухню.

Там сидела она, словно серая мышка. Серая блузка, серая юбка красовались на этом кандидате наук. Хрупкая, как тростинка. Волосы тщательно зализаны и собраны в пучок на затылке. Огромные очки, как у умной совы. Лицо смущённое, приветливое и, скорее, подростковое. Не похожа она как-то была на человека с учёной степенью.

Ну вот. Очередную потенциальную невесту притащила маманя в дом. Думает, что я этого не понимаю.

— Здравствуйте, Егор Николаевич, — улыбнулась невеста. — Я Лена… Елена Сергеевна. Можно просто Лена.

— Можно просто Николаевич, — пробурчал я недовольно и сел за стол.

— Егор! А руки мыть? — тут же заявила мать.

Я сходил в ванную, вымыл руки два раза, вернулся и снова сел на табурет.

— Ой, а вы же в полиции работаете, — смущённо проговорила Лена, будто заговорила о чём-то