Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Стокгольмского порта. Кому расскажешь, не поверят. А лучше всего анекдотичность ситуации выразил Добрый, сплюнув за борт и пробурчав с притворным недовольством – «дожили, пол Европы нагнули, а к законным жёнам в «самоход» приходится ходить («самоволка», самовольная отлучка из расположения воинской части)».

Ну ничего, мы люди не гордые, нас такими вещами не испугать. Главное, чтобы дело не пострадало, своё мы после наверстаем, а вот с делом как-раз всё обстояло совсем непросто. С одной стороны, я имел все основания считать, что рабочий план проникновения в город у нас есть и мы уже приступили к его выполнению. Но с другой, финальная глава плана, ввиду нахождения Петербурга в «тумане войны», сейчас пока ограничивалась одной фразой – пришёл, увидел, победил. Поэтому, удачное завершение операции во многом зависело от Шешковского и его людей, которые должны по прибытии обеспечить меня первичной информацией, которая (я надеюсь) и позволит сверстать тот самый, окончательный план. По нашим расчетам Семен Иванович уже должен был к этому времени приступить к работе на месте, а в том, что ему удастся незамеченным проникнуть в столицу я не сомневался ни на йоту. Что-же касается предложений Разумовского, то здесь всё было, наоборот, предельно просто. Игнорировать любую помощь, если таковая появится в реальности, как и полностью полагаться на такого, немного (если мягко выразиться) ненадёжного, человека, было бы с моей стороны одинаковой глупостью.

***

Выйдя в море, мы направились на восток, в направлении Финского залива, однако по пути нам предстояла ещё одна, буквально пятиминутная, остановка – в Гельсингфорсе. Там нас поджидала эскадра Седерстрёма со спецназом и ротой финских егерей из полка «Саволакс», на которых возлагалась задача проводников. На рейде финской столицы мы оперативно сменили свой фрегат на двадцати пяти метровую шняву (универсальное транспортно-боевое судно) и диверсионный флот из полутора десятков таких судёнышек, обычных обитателей для этих вод, двинулся под прикрытием знаменитых финских шхер в направлении Выборга.

Бъеркский архипелаг или Березовые острова, находящиеся в тридцати милях к северо-западу от Кронштадта и прикрывающие с юга вход в Выборгский залив, встретили нас второго апреля густым, хоть ложкой черпай, туманом, от чего душа диверсанта пела и плясала. Лучшей погоды для прибытия на территорию условно контролируемую условным противником было не придумать. Почему условно? Да потому, что фактическое присутствие Российской империи на Березовых островах, перешедших под её юрисдикцию по результатам Северной войны, ограничивалось погранично-таможенным постом из четырех человек на северной оконечности острова Большой Березовый, а всё население архипелага состояло из жителей десятка крошечных финских рыбачьих поселков.

Высадка, сбор, организация временного лагеря и скрытная переправа на рыбачьих лодках на материк, заняли у нас ещё двое с половиной суток и к исходу четвертого апреля последняя диверсионно-разведывательная группа растворилась, как приведение, в прибрежном лесу. Карельский перешеек и в двадцатом то веке представлял из себя довольно труднопроходимое место, а уж про день сегодняшний можно и не говорить. На север от Петербурга шла всего одна более-менее нормальная дорога – на Выборг, а основной транспортной артерией служили воды или лёд Финского залива. Хотя в общем-то и ехать в том направлении было совершенно некуда и незачем. Основная жизнь кипела здесь в прибрежной полосе, а остальная территория Финляндии и Карелии представляла из себя нетронутый, заповедный уголок природы. На этом обстоятельстве и строился мой план проникновения в город – ведь для диверсанта, чем хуже, тем лучше.

Интерлюдия «Кронштадт почти не виден»

Действия русского флота в войне против турок на Средиземноморском театре военных действий оказались блестящими. Чесма и Наварин дополнили громкие победы Румянцева и взятие Крыма, и предопределили столь быстрое окончание войны. Однако, для корабельного состава, результаты архипелагской экспедиции оказались удручающими. Два перехода через Атлантику, около трех лет в чужих водах без серьезного ремонта и докования, боевые повреждения, шторма и навигационные аварии сильно сократили боевой состава Балтийской эскадры. Флот лишился пяти из двадцати линейных кораблей и почти трети фрегатов, а небольшие корабли, закупленные на месте и неспособные совершить межтеатровый переход, пришлось просто оставить на островах в Эгейском море. Да и состояние вернувшихся домой кораблей было, если мягко выразиться, совсем не впечатляющим и требовало вложения огромных средств для приведения в норму. Поэтому, вид у флота-победителя при возвращении на базу оказался совсем не победный.

Но и базе было особо нечем похвастаться. Полувековое строительство и развитие военно-морской базы на острове Котлин, начатое при Петре Первом, оказалось в один миг перечеркнуто мощнейшим пожаром 1765 года, практически уничтожившим весь старый, деревянный, петровский Кронштадт. Фактически, всё нужно было начинать с самого начала.

Естественно, останься в живых императрица Екатерина Вторая, база и город оказались бы несомненно восстановлены. Императрица даже утвердила соответствующий план, предусматривающий новое, масштабное, причем преимущественно каменное, строительство, включающее и перенос на остров адмиралтейства. Однако началась война и дорогостоящее предприятие пришлось отложить до лучших времен.

Ну а смерть императрицы и смута вообще поставили крест на реализации её планов, ведь у Верховного тайного совета не было ни средств, ни времени, ни особого желания заниматься флотскими делами. Как говорится –не до жиру, быть бы живу.

Глава 5

– Ваш… – попытался было воскликнуть Шешковский, подойдя к занятому мной столу.

– Садись! – негромко прорычал я, показав кивком головы на свободный табурет напротив, и улыбнувшись добавил, – Здрав будь Семен Иванович!

Вспомнив наконец про мой инструктаж, Шешковский немного расслабился и аккуратно ответил, усаживаясь за стол:

– И тебе здравствовать Иван Николаевич!

Местом для встреч с Шешковским и сбора старших групп я определил кабак на Сенной площади, у которого мы в свое время брали с Гномом подручного братьев Орловых лжедатчанина Нильсена. Место было не лучше и не хуже других, меня же устраивало по одной простой причине – здесь я бывал лично и знал все ходы и выходы в округе. Такие кабаки в Петербурге работали до утренних петухов, публику привлекали весьма разношёрстную и являлись для нас идеальным выбором для того, чтобы не оказаться под зорким взглядом «ока государева» – Тайной экспедиции, которая с уголовным элементом практически не работала. Что же касается этого самого элемента, то изображать из себя бывалых уркаганов никто даже и не собирался. Во-первых, без надобности – нам в банду не внедряться, во-вторых, никто особо и не умеет, ну и главное – организованной преступности ещё не существует в природе, а значит единственными хищниками в этом городе были я и мои парни. Поэтому, мы с Добрым работали под купцов средней