Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

управлять которой будут либо швейцарцы, либо итальянцы, учреждения школ для национальных меньшинств и ряд иных послаблений для подданных империи. Представитель Болгарии еще не успел закончить чтение ультиматума, а Черногория, без согласования с другими членами союза, начала боевые действия против Турции, вернее против ее Западной армии. Вот вам и согласованность действий всех сил. Собственно чему удивляться, армия Черногории состояла в основном из волонтеров, то есть представляла собой в начале боевых действий огромную неорганизованную банду. Остальные участники Балканского союза были вынуждены начать боевые действия на следующий день, хотя планировали это через неделю.

Мин-баши полагает, что в ближайшее время Абдуллах-паша - командующий Восточной армией, и Али Рызы-паша - командующий Западной армией, получив достаточно подкреплений из Азии, смогут атаковать армии самых опасных стран – Болгарии и Сербии. Ударив по Болгарии, Абдуллах-паша захватит столицу Софию, и принудит болгар к миру. В свою очередь Али Рызы-паша разобьет сербов, а с остальными разберутся совместными усилиями. Возражать мин-баши никто из офицеров не стал, начальству виднее, оно обладает большим объемом информации, а наше дело тренировать солдат, нам за это платят жалование.

Конечно, понять Гайтан Керима можно, он долго и верно служит султану и стране, но надо смотреть правде в глаза. Армия Османской империи многочисленная и вроде бы сильная, но организованностью на всех уровнях похвалиться не может. Проблем с управлением войсками будет немало. Даже с вооружением не все в порядке. У меня в батарее солдаты вооружены винтовками разных систем, например, Браунинга, Манлихера и Маузера. Даже со снабжением батареи патронами возникают сложности.

Видел я на соседнем полигоне стрельбы, проводимые пехотными частями, там, помимо разносистемных винтовок использовали древние митральезы. Что-то мне подсказывает, что эта война будет жестокой и кровопролитной.

К исходу ноября мне удалось более менее подготовить боеспособную батарею. Она еще была далека от совершенства, но на поле боя сопротивление могла оказать.

Вести из театра боевых действий приходили неутешительные для турок. Греческий флот, используя единственный новейший броненосный крейсер, тройку модернизированных броненосцев береговой обороны и десяток эсминцев, смог полностью парализовать снабжение западной армии империи по Адриатическому морю. За весь период боевых действий, обе армии империи потерпели ряд существенных поражений под городами Скутари, Приштина и Митровицы, потеряли убитыми и ранеными значительное количество солдат. Особенно кровопролитные бои проходили во Фракии. По разным данным в плен попали более пятнадцати тысяч турецких солдат.

Надо отметить, что Греция и Болгария закупили себе значительное количество новой артиллерии у Франции, поэтому количественно и качественно превосходили артиллерию Османской империи. Правда, у стран Балканского союза не было на вооружении горной артиллерии, и они проигрывали туркам бои в горах.

Для разведки и нанесения ударов по войскам Османской империи Болгария использовала даже военную авиацию. Тридцать аэропланов ежедневно совершали полеты на разведку и бомбардировку войск противника. Доходили до нас слухи, что в болгарской армии сформировано подразделение пилотов из русских летчиков-волонтеров, которое отличалось высоким профессионализмом и смелостью.

В последние дни, наиболее значимыми были сражения под Куманом и вблизи города Кирк-Килис. Обе стороны понесли существенные потери. Западная и Восточная армия терпели поражение за поражением, и под ударами армий Балканского союза лихорадочно отступали, часто оставляя противнику немногочисленную артиллерию.

Ознакомившись с информацией с фронтов, я лично испытывал двоякое чувство. Успехи славянских армий меня откровенно радовали. Не сомневался, что в рядах пехоты и на артиллерийских позициях обязательно присутствуют русские офицеры, может, даже кто-то из моих однокашников. Славяне, нанося поражение Османской империи, в общем, ослабляют давление на Россию, ведь те же турки очень дружны с Германией и Австрией. Я чувствовал себя в некоторой степени виноватыми перед Отчизной, что участвую в обучении и подготовке турецких артиллеристов. Очень надеялся, что подготовленная мной батарея, не окажет существенного влияния на ход войны.

Предаваясь размышлениям, я в вечерней темноте возвращался в свое жилище и допустил непростительную ошибку - потерял бдительность и всякую осторожность. Переступив порог дома, неожиданно получил сокрушительный удар по голове, все мысли разом исчезли…..

Глава 39

«Первыми предатели продают себя самих»

Древнегреческий писатель и философ Местрий Плутарх

В себя я приходил от мощных похлопываний по щекам.

- Давай, приходи в себя, я же вижу, что ты начинаешь подавать признаки жизни, - орал мне кто-то в ухо, довольно знакомым голосом по-русски.

С трудом разлепив веки, попытался понять, где я нахожусь, что со мной произошло и кто орет рядом со мной, да еще по-русски. То, что знание русского языка демонстрировать не стоит, я для себя решил без колебаний.

- Ну, что, русская скотина, будешь говорить? – наклонился ко мне мужчина в форме полковника пехоты османской армии.

В голове немного прояснилось, и я смог рассмотреть говорившего человека. Вот это сюрприз, всем сюрпризам сюрприз. Я имел честь видеть господина Игнатьева собственной персоной, что само по себе радости мне не доставляло. Единственный плюс, руки у меня связаны перед собой. Поводя головой в стороны, спокойно по-немецки ответил:

- Я не понимаю вас. И объясните, что все это значит? Вы напали на офицера!

- Не ломай комедию, Стас, - перейдя на немецкий язык, ответил мне Игнатьев, - я прекрасно тебя знаю, надеюсь, ты меня тоже не забыл.

- Я не понимаю, о ком и о чем вы говорите, - продолжая говорить по-немецки, я придерживался выбранной тактики беседы, одновременно внимательно осматривая помещение, в котором находился.

Большая комната, неплохо меблирована, имелась пара мягких диванов, два кресла и небольшой столик. Комната больше похожа на просторную гостиную. Три высоких окна, сейчас закрыты плотными шторами. На небольшом столике стояла красивая керосиновая лампа, света которой хватало для нормального освещения всей комнаты. В креслах восседали два молодых человека, примерно на три-четыре года младше меня, в таких же мундирах, как у Игнатьева, и внимательно прислушивались к нашей беседе.

- Еще раз предлагаю тебе, сволочь, говорить со мной, - вновь по-русски произнес Игнатьев, и, сильно ударив меня кулаком в лицо, слегка рассек левую бровь.

Удар получился скользящим, я успел немного отвернуть лицо в сторону, иначе последствия были бы посерьезней.

- А, не нравится, когда тебя по роже бьют? – продолжая говорить на русском языке, поинтересовался бывший мой однокашник.

- Не понимаю я этого языка, и не знаю, что вы от меня хотите. И, пожалуйста, не бейте меня, я ничего плохого не сделал, - изобразив страдание на лице, сказал я Игнатьеву.

Я, оценив обстановку и силы противника, в