Режиссер Советского Союза 1-8 - Александр Яманов

Гуляем некоторое время молча. Мне кажется, что ди Марко лезет не в своё дело. И шведская звезда не такая жертва, как кажется, если учесть, какую я ей обеспечил пенсию. Вот это действительно больше похоже на сказку. Но со стороны виднее, и мой итальянский друг имеет право на своё мнение. Чем он воспользовался, опять подняв неприятную для меня тему.

— Согласен, что я повёл себя грубо, упомянув Аниту. Только задайся вопросом, как давно ты общался с мадам Серовой? Она тоже сделала для твоей карьеры очень много. В недавней ситуации Валентина заступалась за тебя и ходила в кабинеты больших начальников. Так же, как и Пузик с Зельцером, которые боролись за товарища Мещерского, в отличие от большинства его коллег. Давно ли ты интересовался, как и чем живут твои настоящие друзья? Ты вообще с ними хоть разговаривал вне стен своего кабинета? Что касается цели, насколько великой она бы ни была… Нельзя для её достижения идти, переступая через чаяния и чувства близких тебе людей.

Вот на такой «мажорной» ноте мы расстались с этим невысоким пухляшом. А ведь он тоже один из моих настоящих друзей, которых в этом мире не так много. Неужели я совсем оскотинился, и в своём эгоизме забыл о близких людях, начав воспринимать их как пешек на шахматной доске? Если быть откровенным, то Франческо прав. Я и жену себе выбрал с точки зрения комфорта, совершенно не думая о её чувствах. Охмурить и задурить голову молодой девушке — не проблема. Но ведь нельзя превращать жизнь собственной супруги в муку, даже не попытавшись сделать её счастливой. Мне же это ничего не стоит. Вместо этого, я пытаюсь использовать Анну в своих планах. Пусть они и благородные, но стоит ли ради них ломать человеку жизнь?

Глава 5

— Вы понимаете, что работа со мной чревата определёнными проблемами? И я не могу понять, зачем вам это?

— Начнём с того, что вы будете работать на меня, вернее, ТО «Прогресс», — отвечаю собеседнику, который через пару мгновений начал заливисто хохотать, в чём я его поддержал.

Это хорошо, можно сказать, что лёд недоверия сломан. Первоначально историк встретил нас с Черенцовым, который будет снимать новый документальный проект, весьма прохладно. Мы и на встречу буквально напросились, ворвавшись в ленинградский «НИИ Географии», где припёрли нужного специалиста к стенке. Но моё обаяние и харизма сыграли свою роль. Ха-ха. На самом деле, ни один учёный, продвигающий свою теорию, не откажется от её пропаганды. А кинематограф с телевидением — это лучшее, что можно придумать для продвижения его идей в массы.

— Что касается побудительных причин, то мне нравится ваш неординарный подход к изучению истории и выдвигаемые теории. Я работал и общался со многими историками, поэтому вижу разницу. Может, это грубовато — но некоторые ваши теории кажутся мне ошибочными, так как не опираются на археологический базис. Но официальная версия истории тоже весьма спорная и имеет множество белых пятен. Вот наша группа научно-документальных фильмов и решила привлечь именно вас в качестве одного из консультантов. Будут ещё специалисты из «Института Востоковедения». Мы не можем позволить себе выражать только ваше мнение, поэтому придётся находить консенсус. Только этот проект пока в стадии обсуждения. Для этого мы приехали с вашим тёзкой Львом Сергеевичем, чтобы обсудить детали — киваю на Черенцова, — Он ваш земляк, который принимал участие в создании нескольких документальных фильмов. Что касается новой идеи, то она должна стать новой вехой в советском научно-популярном кино.

Гумилёв одобрительно взглянул на смущённого документалиста, одного из перебежчиков, как мы их в шутку называли. Сейчас «Ленфильм» и «Лендок» перекрыли нам возможность воровать кадры из Северной Пальмиры. Скандал был знатный и дошёл даже до ЦК. Мы же не ограничились Клушанцевым, и перетащили в Москву десять человек, из которых шестеро были талантливыми режиссёрами. После долгих препирательств, четверо специалистов вернулось в Ленинград, а остальные работают по договору с разными студиями, но мы в приоритете. Да и у «Прогресса» намечается совместная работа с ленинградцами. Нам нужны их мощности, а товарищам из города на Неве необходим креатив «прогрессоров». Лев Николаевич нужен лично мне для художественного фильма, о чём я ему поведал.

— Вы правильно заметили, что могут возникнуть определённые трудности в случае вашей помощи при производстве документального сериала. С другой стороны, если не вы, то кто может стать лучшим консультантом по теме тюрок? — чувствую, что лесть сыграла свою роль, и Гумилёв точно заинтересовался, — Но для легализации, если можно так выразиться, нам придётся сначала подключить вас к другому проекту. Думаю, от темы Хазарии вы точно не откажитесь.

Всё, теперь он наш! Я, конечно, не великий знаток истории, но почитывал сына Ахматовой в молодые годы. Тогда его книги были популярны среди достаточно широкой аудитории. Меж тем, я продолжаю свою рекламную речь.

— На самом деле, работы у вас будет немного. Просто нужен сам факт начала сотрудничества. Не скрою, что у меня недавно возникло недопонимание с рядом ответственных товарищей. Поэтому сложно спрогнозировать их реакцию на привлечение вашей персоны в качестве научного консультанта. Но так как фильм будет совместным, то есть шансы, что нам не будут мешать.

— Слышал я о ваших разногласиях с товарищами, — грустно улыбнулся историк, — Что касается пассажа в сторону археологии, то чувствуется в ваших словах влияние этого педанта и сухаря Арциховского. Послушай старого ворчуна, так все исторические события можно объяснить исключительно на основании раскопок мусорных ям и туалетов древних.

Здесь уже мы поддержали смехом Гумилёва. Кстати, у Льва Николаевича не было даже нормального кабинета, и он делил его с двумя коллегами. Нам пришлось временно занять одну из пустующих аудиторий, куда уже два раза заглядывал мордатый дядечка с неприятным взглядом, прятавшимся под очками с роговой оправой.

— Местный парторг, — усмехнувшись, произнёс историк в ответ на мой недоумённый взгляд, — Блюдёт и контролирует, чтоб всё соответствовало генеральной линии марксистко-ленинского учения и установкам последнего съезда партии.

Количество подобных персонажей, и их деятельность, давно перестали меня удивлять. У Гумилёва с этой публикой свои счёты. Даже не знаю, как бы я реагировал на этих мордатых паразитов, отмотав более десяти лет по надуманному обвинению, а после освобождения лишившись возможности заниматься любимым делом. Но Лев Николаевич ведёт себя вполне адекватно, разве что иронизирует над