"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

быть объективным. Отставить жалость. Иногда исследования включают такие неприятные вещи, как вскрытие – не только тайн, но и живых существ. Это бывает мерзко. Хочется отступить.

– Поэтому напиваетесь?

– Что?

– Новая тайна не понравилась?

– Пеплов сыщик! Идите к демонам в печенку.

– Ай, как грубо. После такого мне остается либо начистить вам морду, либо подружиться с вами, и в обоих случаях вам хана: дружу я, как и дерусь, очень рьяно.

– Идите к демонам в печенку, – с чувством повторил Морган.

Это звучало так… освобождающе.

Они снова чокнулись. Вселенная, как огромный черный фонарь, еще какое-то время затемняла их разговоры кружевом непостижимости, но после уступила место другим темам. Постепенно диалог перекочевал в область психологии, поэзии, рассказов о себе и своем прошлом… Сильно отфильтрованных, правда, что с одной стороны, что с другой.

С некоторым удивлением Морган заметил, что «этот сыщик», в первые дни не вызывавший у него ничего, кроме глухого раздражения, не так уж плох. Точнее даже хорош. Очень хорош. Что, впрочем, тоже раздражало – в каком-то новом смысле.

Потом беседа неизбежно сместилась на работу и преподавание.

Берти советовал Моргану продемонстрировать на лекциях, что он – «свой парень», потому что в долгосрочной перспективе студенты усваивают материал лучше, когда он исходит «от дружественного объекта». Морган советовал Берти заткнуться. И переехать в Шолох – дескать, там таких восторженных придурков море, Голден-Халла будет как рыба в воде. Берти спрашивал, почему Морган сам там не живет, и Морган долго ржал оттого, что его завуалированно сочли «восторженным».

– Нет, никаких больше столиц. Моя мечта – хижина.

– Хижина, Морган?

– Хижина. В изумительно пустынном поле. Или в горах.

– Горы тебе больше пойдут, ледышка.

– Спасибо за мнение.

– Только обязательно снежные горы, слышишь?

– Договорились. Однажды – обязательно.

– А почему не сейчас? Мечты достойны того, чтоб сбываться.

– Мечты – да. А вот я еще не заслужил.

Пес и ворон уже давно ушли из бильярдной. Какое-то время они вместе патрулировали коридоры Бури, а потом, вполне по-человечески кивнув друг другу («наши хозяева непостижимы»), разошлись по разным сторонам.

Берти растекся на диване, как амеба-тусовщица, и ладонью подпер щеку:

– А что значит «не заслужил»?

– То и значит. – Морган залпом осушил рюмку. – Мне почти сорок лет, а я еще ничего не достиг. Вообще ничего. Вывод: я пока недостоин счастья.

Берти аж закашлялся самогоном.

– Это называется «ничего»?! – опешил он, изумленно уставившись на коллегу. – Ты колдуешь великолепно; ради тебя открыли новый курс в Буре; твое имя у всех на слуху. А еще у тебя пожизненный контракт профессора в Шолохе – даже при том, что ты там не живешь. Не наглей, Гарвус!

Морган поморщился:

– Ты сыщик, Берти, поэтому знай: реальным «чем-то» в научно-магическом мире называют только Нинделовскую премию. Нет ее – нет ничего. Соответственно, по мнению общества, я не состоялся как профессионал.

– В задницу общество!

– Нет, ты послушай. Каждое мое исследование, каким бы филигранным оно ни было, сталкивается с одной и той же реакцией: «да, это изумительно, ох, невероятно; вы доказали существование морской девы Мули Атерх, но, позвольте, что нам с этим делать? Ну дева и дева. Пусть плавает. Доктор Морган, все важное уже давно открыто, вам некуда больше сунуть свой тощий нос. Смиритесь с тем, что ваши работы никому не нужны, и катитесь в бездну!» – спаясничал Морган и застонал, прижав прохладное стекло рюмки ко лбу, как снежок.

– Но ведь это не так? – Берти пожал плечами. – Судя по всему, твои работы очень нужны.

– Кому, интересно?

– Тебе, Морган.

Пауза.

Гарвус поднял глаза на собеседника. Взгляд у рыжего был пугающе серьезный. Но мгновение спустя Голден-Халла добавил уже со смешком:

– …Ну, я надеюсь, раз жрешь этот терновник с таким остервенением!

– Что нужно мне, – прорычал лектор в ответ, – так это доказать всем, что ТММ чего-то стоит. Сделать потрясающее открытие – им назло, – а потом уже уехать с чистой совестью – и зажить…

Берти поцокал языком.

– Если твоя мечта – хижина, я бы уехал уже сейчас. А доказывать что-то кому-то – фи! Морган, жизнь у нас одна. И прожить ее надо в свое удовольствие, а не отплясывая джигу перед теми, кому ты не нравишься – в отчаянной попытке изменить их вердикт.

– Почти тост получился, – скептически хмыкнул Гарвус.

– Так выпьем же! – осклабился рыжий.

…Когда часы на Башне Алого Ордена пробили одиннадцать, Морган с трудом сфокусировался и осторожно поднялся из кресла. Берти не среагировал: он сладко спал, закинув голову на спинку дивана. Морган надолго задумался, глядя на него.

Потом навис над коллегой и сделал быстрый пасс руками: вспыхнула тонкая серебристая формула. Берти засопел еще слаще. Морган осторожно, по стеночке, пошел прочь из бильярдной.

* * *

Путь сиятельного доктора Гарвуса вел в кабинет зельеварения, то есть на самую верхушку Пугливой башенки. Час был неурочный, но даже в учебном Рассветном крыле еще тлели угольки студенческой жизни.

Так, в красно-синем провале витражного окна, чуть мерцающего на лунном фоне, Морган засек целующуюся парочку. Он с трудом вспомнил, что это первокурсники: огромный медведоподобный парень и очень красивая темнокожая брюнетка. Эта встреча не вызвала у Гарвуса проблем.

Следующая – да.

По лестнице ему наперерез сбегала Тисса, согбенная под грузом котелков. Когда близняшка увидела профессора, у нее отвисла челюсть.

– Доктор Морган! – ахнула она, поправляя съехавшие от удивления очки. – Почему вы в таком непотребном виде? Что с моим братом?

Морган независимо оперся плечом о каменную стену.

– Все нормально с вашим братом.

– Но вы так безобразно пьяны! С ним точно все хорошо?

– Так идите и сами проверьте! – поморщился Морган. – Что вы по ночам шляетесь? Вам заняться нечем? А ну мигом в спальню!

– У меня был спецкурс по зельям, – Тисса поджала губы.

На нее, дочь архиепископа, выросшую в соседних покоях от королевских отпрысков (ну и пусть они редкостные гады, все равно – уровень), еще никто никогда не орал.

Морган молча прошел дальше.

А Тисса поспешила в Хромую башню. Ее непоколебимая вера в Моргана только что резко пошатнулась. А что, если доктор Гарвус и впрямь не так хорош, как принято думать; как пообещали отцу, когда они искали лучшего асеринского специалиста по тайнам? Мало ли что там Морган нахимичит с братом?

…Архиепископу Ноа де Винтервиллю полетело второе докладное письмо от любящей, взволнованной дочери. С подробным отчетом.

– Ну, я надеюсь, папа оценит мою инициативу… – пробормотала Тис.

А на сердце у нее уже потеплело, авансом.

Да наверняка оценит. Должен оценить!

* * *

– Морган! – прошипела леди-ректор Элайяна, открыв