Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

— Так нельзя. Предлагаю не горячиться и не делать глупостей. Сформулируйте ваши условия? — Чень-старший требовательно смотрит на японку.

— Я же внятно сказала, договариваться нужно с ним, — Меня пару раз хлопают по плечу.

— Чего хочешь ты? — хань внешне бесстрастно сверлит взглядом мою переносицу.

— Справедливости, — пожимаю плечами. — Гарантий. Уверенности хотя бы на пару недель вперёд.

_______

За некоторое время до этого

Глава 21

Посольство Сегментов снаружи охраняет самый обычный патрульный Федерации в форме. Прикольно.

— Вы куда? — завидев меня, свернувшего в этот тупик с магистральной улицы, он нехотя покинул свой "стакан" и решительно загородил мне дорогу к воротам.

— К Сапрыкину. — Без лишних разговоров подвешиваю между нами код для считывания моего айди. — По записи, должно быть у вас в журнале.

Через пару секунд служитель закона утрачивает ко мне интерес и молча возвращается на своё место.

Вместо ворот щёлкает автоматический замок на калитке и дверь слегка приоткрывается.

— Идите прямо по аллее до входа, — говорит динамик по-русски.

В средних размеров двухэтажном здании, более походящем на виллу, пусто и на удивление никого. С другой стороны, что я знаю о посольствах и дипломатических представительствах; может, фильтрация посетителей осуществляется заранее, путём записи. Как раз чтобы не пересекались здесь друг с другом.

— Сюда! — звучит со второго этажа голос Сапрыкина из открытой двери одного из кабинетов.

Ещё через половину минуты занимаю место напротив него у Т-образного рабочего стола.

— Цель вашего визита? — посол активирует над столом голограмму "всевидящего ока". — В связи с полуофициальным характером, официально уведомляю вас о полной фиксации нашей встречи. Запись осуществляется искусственным интеллектом... шлюз... номер... полный файл и расшифровку вы по желанию можете затребовать и получить через трое суток на официальном сервере министерства иностранных дел.

— Нашего или вашего?

— Не понял? — дипломат неожиданно сбивается.

— На сайте министерства иностранных дел — какого? Сегментов или Федерации?

— Вы по нашим данным проходите как гражданин семнадцатого Сегмента. В отношениях с вами мы руководствуемся вашими обязанностями нашего гражданина.

— Прикольно.

В принципе, Трофимов предупреждал, что кое-какие барьеры придётся переступить, чтобы двигаться дальше.

— Согласно параграфу... статьи Конвенции о правовой взаимопомощи... ратифицированной обоими государствами... прошу провести повторную процедуру идентификации моей личности в расширенном формате. После повторного считывания моей биометрии прошу запустить сверку по интегрированным базам. — Ну, если он весь из себя такой официальный и неприступный, то и мне есть чем ответить.

— Вы официально приостановили все гражданские обязательства, — задумчиво констатирует Сапрыкин после того, как исполняет сказанное. — На основании уведомления от электронного правительства федерации в связи с...

— Виктор Иванович, извините, что перебиваю. Этот ваш глаз над столом и так фиксирует десятка три параметров, так что давайте, может быть, не будем тратить времени?

По его лицу проносится тень раздражения.

— Извините за нарушение протокола, если вдруг я что-то не то ляпнул, но я же не хуже вас знаю свой гражданский статус на сейчас, — развожу руками. — Благодарю за подтверждение. Перед тем, как мы начнём, не могу не заметить: лучше бы нам пообщаться без этой видеофиксации.

— Это невозможно и не обсуждается.

— Для вас же лучше, — пожимаю плечами. — Не для меня.

— Итак, цель вашего визита? — он игнорирует предупреждение.

— Прошу вас провести сверку со всеми нотариальными базами на предмет дела о наследстве моей биометрии. — Нажимаю большим пальцем голографический квадратик, самостоятельно отделившийся от виртуального фиксатора по моей команде. — Прошу нижесказанное считать моим официальным запросом: какие дела о МОЁМ наследстве есть в государственном производстве? При ответе на мой запрос прошу опираться на закон о полугодичном цензе.

Трофимов, давая инструкции для этого разговора, несмотря на своё откровенно нетрезвое состояние этот момент описал весьма подробно. Суть: хотя все без исключения живые чиновники надувают щёки, пытаясь придать себе значительности, именно эта дорожка шагов запрограммирована на уровне прошивки электронного государства.

Тот факт, что я являюсь несовершеннолетним, плюс уведомление от Федерации (по официальным каналам), плюс мой здешний рейтинг — всё это в сумме практически исключает субъективную трактовку или интерпретацию чиновником любого уровня, хоть этим послом, хоть самим министром иностранных дел или министром юстиции.

— А вы неплохо подготовились. — Сапрыкин, вопреки запущенному автоматическому процессу, радостью не искрится, а наоборот хмурится всё больше и больше.

— У меня был крайне компетентный и добросовестный инструктор, — вежливо киваю, ничуть не кривя душой. — Если я хоть что-то понимаю в вопросе, через две, максимум три минуты вопрос будет решен.

Судя по обилию работающих у посла приложений на буст мозгов, его на эту встречу тоже запрограммировали. Причём никак не в том направлении, которое имеет место.

— Я очень опасаюсь сбоев в технике. — С красноречивым выражением лица он тянется через одно из расширений, кажется, к ограничителю канала.

— Зря, — вздыхаю. — Если шахматными терминами, у меня есть три лишних фигуры в эндшпиле, а у вас — голый король и одинокая пешка на первой линии. Если же категориями бокса, у вас не работают обе ноги и одна из рук, а биться вы вышли с выступающим мастером спорта.

Наверное, на его работе тоже учат оценивать новые вводные моментально:

— Хромой боксёр — это лично я? Моя должность? Или что-то иное? — Сапрыкин максимально корректен и вежлив.

Его невидимый щуп замирает на половине пути.

— Точно не вы: лично к вам у меня претензий нет, поскольку в данном случае вы представляете не собственную волю. То же касается и вашей должности, наверное.

— Тогда о чём речь?

— Я имею ввиду те три параллельных разговора, через которые люди на той стороне независимо друг от друга присутствуют сейчас на этой теоретически конфиденциальной встрече.

— Каким образом вы это определяете? — его невозмутимости можно позавидовать. — Со всем уважением к концерну HAMASAKI, без сомнения солидные возможности вашей семьи здесь не котируются. Как...?

И ведь не сказал, что я ошибаюсь или неправ.

— Виктор Иванович, вы позволите, я не буду отвечать на этот вопрос?

— Хорошо, давайте откровенно. Вы отдаёте себе отчёт, что ваши теоретически законные права могут не иметь ничего общего с реальностью? — он резко меняет линию общения, наверняка под этим тройным влиянием извне. — Не потому, что вы ошиблись или что ваш отец чего-то не учёл. Просто потому, что некоторые правила существуют на бумаге исключительно для отвода глаз. В качестве вывески для общества, — добавляет он. — Но никак не для того, чтобы по ним работать, когда придёт их очередь.

— Вы говорите очень странные вещи, господин посол. Особенно с учётом