Рейд. Оазисы - Борис Вячеславович Конофальский

из машин разворачивали брезент, под которым лежит миномёт. Вообще ни один солдат не покинул транспорт. Горохов даже привстал, чтобы поглядеть, что там происходит во второй машине, в которой находился капитан. Но ничего не разглядел. И тут колонна двинулась дальше.

«Так и поедем дальше, ничего не предприняв. Женечка совсем не соображает, что делает? Чувствует, что уже рядом с целью, и теперь окончательно наплевала на осторожность? Интересно, какие хоть следы-то видели? Даргов? Ну, будем надеяться, что их».

Опасность. Им овладевает ощущение, что вся эта гонка к «выходу» плохо закончится.

Он подтягивает к себе свой рюкзак. Терехов не сводит с него взгляда, это раздражает, Горохову хочется закинуть в рюкзак пару батарей и пару баллонов хладогена, пару пакетов воды. Но когда на тебя смотрит приставленный человек… Горохов отставляет рюкзак и снова пытается устроиться на ящиках поудобнее. При этом оглядывается по сторонам. На востоке появилась огромная дюна, из которой торчат зубцы каменной гряды. Он уже видел это место.

«Мы где-то рядом… — уполномоченный привстаёт, осматривает проплешины, заросшие колючкой, термитники. — Да, мы где-то рядом».

И снова остановка. Неужели доехали? Андрей Николаевич встаёт на ящик. Нет, тех странных барханов, что окружали «выход», ещё не видно. Терехов всё время смотрит на него, и тогда Горохов слезает с ящика и спрашивает у него:

— Что? Опять следы нашли?

— Сядьте на место, — сурово говорит солдат.

Уполномоченный садится, подтягивает к себе свой рюкзак и, уже не обращая внимания на Терехова, берёт из соседнего ящика пару баллонов хладогена и пару батарей, пакеты с водой, четырёх штук хватит.

— Вздумаете бежать, сразу застрелю, — предупреждает Терехов, глядя на его приготовления.

Солдаты с передних сидений тоже оборачиваются к нему. Но он спокоен.

— Бежать? — Горохов переходит на «ты», в его голосе слышится насмешка: — Интересно, как ты себе это представляешь, Терехов? До Красноуфимска пешком… — он прикидывает в уме, — пять дней пути. С хладогеном расход воды три литра в день минимум, без хладогена — восемь. Провиант высокой калорийности — ещё пять кило, иначе столько воды и хладогена по песку на себе не унести. А оружие? Как я уйду без оружия? Я даже со сколопендрой не справлюсь.

Горохов закончил укладывать снаряжение и закрыл рюкзак. Отставил его к борту кузова.

— Я вас предупредил. Побежите — буду стрелять.

Но Горохов тут же забыл про своего сторожа, так как машины снова двинулись вперёд.

«Неужели эта безмозглая опять проигнорировала следы? — он опять сидит на ящиках и смотрит на восток. — Биот. Всё-таки нужно будет выяснить, что это такое. Пока что это выглядит как необыкновенно упрямая и злая баба».

Ещё полчаса в пыли, и Андрей Николаевич окончательно узнал то место, о котором писал рапорт. Приехали. До нужного места метров пятьсот. Дальше на больших машинах ехать было сложно. Камень повсюду, термитники.

Горячие моторы гудели с усилием, когда машины одна за другой въезжали на небольшую плоскую возвышенность. Густые, почти непроходимые заросли белой колючки, в этих жутких местах больше похожей на твёрдый пластик, чем на растение, трещали под мощными траками. А уже выскочивший из передовой машины капитан командовал:

— Самойлов, плотнее ставь. На меня… Ещё ближе… Чтобы все машины под тент встали.

Машины поставили близко. Солдаты вылезали из них, вытаскивали разные ящики, в том числе и ящики с оружием, тащили из кузова большой тент.

— Вот и приехали, — негромко произнёс уполномоченный, стоя в кузове и глядя на юг, на неестественно длинный, высокий бархан, который лежал поперёк всем другим барханам. Его несложно узнать. А тут к машине подбежал солдат и сказал:

— Господин Инженер, вас к начальнице…

«Ну, понятное дело, куда же без меня…».

— Иду, — говорит Горохов и, чуть обернувшись, добавляет: — Терехов, ты со мной?

Терехов уже выпрыгнул из кузова, конечно, он идёт с ним.

Кораблёва… Она стянула респиратор, хотя вокруг плавает жуткая пыль, волнуется, хотя и хочет казаться спокойной. Женщина то и дело бросает взгляды на движущегося к ней Горохова, тут же отводит от него глаза и смотрит на неправильный бархан. А когда он подходит к ней, конечно же, её интересует только один вопрос.

— Инженер, это то место? — она протягивает ему отличный бинокль.

Уполномоченный берёт его и долго смотрит на бархан, потом говорит:

— Похоже… — и добавляет: — Почти похоже…

— Что значит «почти»? — сразу насторожилась начальница экспедиции. Она забирает у него бинокль и смотрит сама.

— Раньше в паре мест из-за бархана торчали чёрные верхушки, ну, острые концы тех чёрных деревьев, — он поднял руку и пальцем указал на бархан, — а теперь их нет. Не вижу.

Кораблёва даже оскалилась, услышав его, и тут же очень и очень требовательно говорит в микрофон гарнитуры:

— Винихер, Рыбников, где вы там? Ко мне, быстро?

И тут же, повернувшись к уполномоченному, добавляет:

— Инженер, прошу вас сопровождать меня.

Можно было, конечно, завести песню, что он там ей, собственно, не очень-то и нужен, что там высокая радиация и что так они не договаривались, но… Тон, которым она говорила, и выражение её лица, которое она сейчас не прятала за маской, весьма доходчиво сообщали, что в данный момент этой очумелой лучше не перечить.

— Конечно, — отвечает Андрей Николаевич. И тут же думает, что сейчас есть возможность несколько улучшить свою позицию, продолжает: — Но мне было бы спокойнее таскаться по песку, если бы вы вернули мне моё оружие.

Женщина даже не взглянула на него, она крикнула двум спешащим к ней солдатам:

— Всё взяли?!

Горохов отметил, что у них обоих большие ранцы за спиной, из которых торчат какие-то штанги и ещё что-то.

— Всё, Евгения Никаноровна, — бойко отвечает один из солдат. — Мы готовы выдвигаться.

— Разведчик? — говорит Кораблёва в микрофон. — Что у вас?

То, что ей ответил разведчик, судя по всему, её устроило, и она поворачивается к Горохову:

— Инженер… Ну, ведите нас.

«Какая прелесть! Теперь я первым должен идти! Ещё и без оружия, — уполномоченный тем не менее беспрекословно пошёл вперёд. Главное сейчас — не злить её. Не давать повода. Пройдя метров десять, он обернулся назад, посмотрел, идёт ли за ним Терехов. Терехов шёл, как привязанный. Винтовка наизготовку, Горохов сразу отмечает: даже с предохранителя снята. Это вообще не воодушевляло Андрей Николаевича. — Я всё-таки зря согласился на эту экспедицию».

Бархан, опоясывающий «выход», высокий. Сапоги утопают в песке, но уполномоченный забирается на него и останавливается на самой вершине песчаной волны. В кармане знакомо пискнул радиометр. И дальше ему идти совсем расхотелось.

Внутри всё изменилось. Раньше там, внутри, песка почти не было, деревья вырастали прямо из твёрдого