Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

Кузьмы вели себя поспокойнее, но тоже глазки заблестели. Старшая даже поинтересовалась, что нужно сделать, чтобы попасть в такой фильм? И что отвечать? Киноиндустрии еще не существуют, на актрис кино нигде не обучают? Хотя можно стать актрисой театра, а уже оттуда… Примерно, так и донес.

* * *

Вот вроде и министерство молодое, а бумажек уже — вагон прислали. И всем что-то надо. И кофе попил, да не раз — толку никакого. И не сбежишь ведь, пришел Рагозин, начали решать традиционные вопросы, не терпящие отлагательства. Сам виноват, убедил Склифосовского поехать домой, а то он после операции совсем никакой. Тяжело ему многочасовое стояние далось.

В институт я звонил, вроде с Бунаковым в порядке всё, кишечник работает, газы отходят. Невропатолог приглашенный больших изменений не нашел. Заеду туда, посмотрю, как он. Вот озадачу сейчас всех, и вперед. Вон, Семашко хмурый сидит, развеселю парня, поручу проект приказа писать. Ума много не надо — шаблон есть, задачи я ему обрисую, пусть тренируется.

— Вам телефонирует его высокоблагородие лейб-акушер Отт, — доложил секретарь.

После нехорошей истории с воротником Дмитрий Оскарович уцелел. Специалист он хороший, и Императорский клинический повивальный институт возглавляет заслуженно. И я склонен верить, что не разобрался человек, пустил дело на самотек, а исполнители подвели. Он и прощения потом просил. Дружбы между нами не завязалось, но встречаясь в институте Елены Павловны, где он был профессором, всякий раз раскланивались.

— Слушаю вас, Дмитрий Оскарович! — крикнул я в трубку. А иначе могут на другом конце и не расслышать.

— Евгений Александрович, здравствуйте. Мне надо с вами проконсультироваться. Срочно.

— Я на службе буду еще час примерно. Потом на Кирочную, в институт Елены Павловны.

— Подожду вас там.

Знаю я, о чем консультация. Но сначала послушаем, что говорят умные люди, специалисты своего дела.

Отт на улице стоял, не вытерпел. Солидный дядька, а как пацан на дорогу выглядывает.

— Здравствуйте, Евгений Александрович! Уже заждался! Пойдемте ко мне в кабинет, там поговорим.

— Здравствуйте, Дмитрий Оскарович. Я же предупреждал, что на службе буду какое-то время. Даже раньше планируемого подъехал. Ладно, рассказывайте, в чем беда, мне еще пациента посмотреть надо, вчера оперировали.

— Да, тут уже все уши прожужжали, что вы с Николаем Васильевичем какую-то уникальную операцию делали.

— Было дело.

— Меня вызвали к Её Императорскому высочеству Елизавете Федотовне, — заговорил Отт, как только закрылась дверь в кабинет.

— Нужна помощь с моей стороны? Вроде недавно я разговаривал с Великой княгиней, никаких жалоб она не предъявляла.

Вроде получилось сыграть неведение. Или Отт не заметил.

— Она говорит о каком-то способе, который позволяет определять беременность на ранних сроках. Какие-то лягушки. Понимаю, что это может быть фантазия княгини, но приходится потакать ее капризам…

— Никакая не фантазия. Именно так была подтверждена первая беременность Её высочества. Как раз на ранних сроках.

— И что же это?.. Какие-то народные приметы?

— Научно обоснованный метод. У меня привилегия оформлена. Всё никак не соберусь статью написать.

— И в чем же суть исследования? — скептически спросил Отт.

А ведь не хотел выпендриваться. Пока лейб-акушер рожу кривить не начал. Как говорится, не вынесла душа поэта.

— Рубль, — спокойно сказал я.

— Какой рубль? — удивился Отт.

— За право пользоваться сведениями я у всех прошу рубль. Вот с морковным супом так было, и с лягушками тоже. Вы мне платите, я вам рассказываю. Хотите официально оформить — через кассу «Российского медика». Моховая, семь, со двора, трудно не заметить. Работает с восьми до девятнадцати, перерыв…

— Да в самом деле, Евгений Александрович! Мы с вами не в бирюльки играем! Речь идет о здоровье члена августейшей фамилии!

— А вам рубля на это жалко.

— Черт-те что творится! — крикнул раскрасневшийся лейб-акушер. — Вот вам три рубля! Надеюсь, этого хватит?

— У меня нет сдачи, Дмитрий Оскарович, извините.

— Потом отдадите!

— Нет, я так не могу. Разменяйте где-нибудь, не знаю. Одолжите у сотрудников.

Отт схватил свой трояк, и убежал из кабинета. Жестковато, наверное, с ним поступил, но очень уж меня разозлило его презрительное отношение. Пусть побегает, это полезно для здоровья.

Вернулся минут через пять, рассерженно щелкнул целковым по столу.

— Рассказывайте.

— Вы, Дмитрий Оскарович, не обижайтесь. Дело принципа. Метод прост, всё, что для него надо — самец лягушки и моча обследуемой. Я допустил, что при наступлении беременности в женском организме начинают вырабатываться специфические вещества, которые должны вызывать реакцию у самца. Вот, собственно, и всё обоснование. У вас объектов для исследования полно, можете проверить…

* * *

Генерал держался молодцом. Красавчик. Чуть не умер, тяжелейшую операцию перенес, в перспективе — кроме протертых супчиков ничего больше из еды, а всё равно бодр. Ну, насколько позволяет его состояние.

Желтуха еще не начала уходить, рановато, ждем, когда перистальтика кишечника устаканится. Тогда и уходить начнет, да и то, иногда по несколько месяцев держится. Бледный, конечно, хотя кровь переливали, да и так капельно внутривенно инфузия идет. Рана чистая, при мне перевязку сделали. И температура всего тридцать семь с малюсеньким хвостиком. До празднования победы еще далеко, первые сутки только. И вслух я ничего говорить не буду, так, покивал, поугукал, и все. Лишь бы не спугнуть удачу.

— А что, доктор, правду говорят, будто я помирать собрался, а вы меня не пустили? — спросил Василий Александрович, когда я вроде как попрощался, сказав: «Ну что же, посмотрим завтра еще».

— Было немного. Благодарить стоит коллегу Микулича, который приехал вас оперировать аж из Бреслау. Это он вовремя начал…

— Иностранцу спасибо, конечно, да только мне доложили, что и вы там приняли участие.

— Я во всем участвовал, как остальные хирурги.

— Им благодарность от меня будет. А вам — отдельно. И не спорьте!

— Даже не собирался. Не за награды трудились.

— А что за песню вы пели?

— Когда?

— Там, в операционной. Кричали «Живи, казак», а потом песню затянули.

Ага, сейчас спою. Про гражданскую войну строчки особенно хорошо пойдут. И про звезду, пламенеющую над нашей судьбой. Наверняка от наркоза отходить начал во время реанимации. Бывает, особенно с хлороформом.

— Верите, не помню совсем. Это, наверное, как в атаку люди идут и кричат всякое. Так что никакой песни, Василий Александрович. Выздоравливайте. Я завтра еще подойду, посмотрим, как процесс идет.

Глава 18

ПАРИЖЪ. На совѣщанiи еврейскаго главнаго колонизацiоннаго комитета въ Парижѣ было принято рѣшенiе ходатайствовать предъ русскимъ правительствомъ о разрѣшенiи организовать колонизацiю евреевъ на широкихъ началахъ въ Россiи. Въ настоящее время главнымъ колонизацiоннымъ комитетомъ, по свѣдѣнiямъ «Одесскихъ Новостей», представленъ въ министерство внутреннихъ дѣлъ докладъ, въ