"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 - Александра Шервинская

которые ещё не подгрёб под себя человек, лучше от греха вообще не соваться. Инициировать очередную исследовательскую экспедицию в Ривенгольский лес? А зачем? Это пусть у министерства, отвечающего за животный и растительный мир, голова болит. Предложить археологические раскопки в бескрайних Равенгардских степях? Так у кочевников своих копателей – каждый второй. Так что нету у меня никаких полезных предложений, хотя придумывать что-то нужно, я же всё-таки жалование получаю, и немаленькое. Ладно, что-нибудь соображу!

Было среди писем и приглашение на заседание литературного клуба от младшей графини Карингтон. Быстро это она, и дня не прошло. Хотя тут Мелисса права: нужно дожимать объект, пока он не придумал миллион отговорок. Видимо, вернувшись домой, она сразу же отправила лакея с посланием.

Я вскрыл приторно-розовый конверт и извлёк листок украшенной цветочным орнаментом бумаги. В самых изысканных выражениях меня приглашали на заседание литературного клуба «Страницы любви» послезавтра, в четыре часа пополудни. Придётся идти, так как я вроде как решил ухаживать за Мелиссой, чтобы матушка хотя бы на время успокоилась и перестала расставлять силки и капканы, избегать которых с каждым разом становилось всё сложнее. К тому же совсем не хотелось получить проклятье, даже самое простенькое и даже от любящей матушки. Посижу с умным лицом, послушаю, покиваю в нужных местах – мне не сложно, зато я смогу с чистой совестью сказать, что держу данное слово.

Чтобы избежать соблазна отказаться от визита, я взял лист, перо и быстренько написал ответ в духе «благодарю, польщён, непременно буду, весь в нетерпении». Запечатал его и велел Бенедикту, мающемуся от безделья, отнести его в особняк Карингтонов и вручить лично в руки госпоже Мелиссе.

Больше среди корреспонденции ничего любопытного не было, кроме, разве что, записки от старого приятеля, сообщавшего, что неподалёку от нашего заброшенного охотничьего поместья на окраине Ривенгольского леса произошёл непонятный магический всплеск. Но так как никаких последствий никто не обнаружил, то он просто меня уведомляет, не более того, и рекомендует как-нибудь наведаться и проверить, всё ли с поместьем в порядке.

Ну а что, может, после регаты и наведаюсь, почему нет? Опять же – там меня наверняка никто не достанет, даже матушка, и я смогу пару дней отдохнуть ото всех. Так что очень может быть, что я и съезжу туда, куда добром не добраться, только с помощью не слишком одобряемых у нас, в Энгалии, порталов. Ну не проложили пока в чаще настолько приличных дорог, чтобы по ним смог проехать экипаж. При этом не пешком же от побережья мне туда тащиться вдоль Ривны?

Какая у меня, однако, насыщенная светская жизнь, а? Завтра – визит в министерство, который всегда больше похож на встречу старых приятелей, чем на службу, ибо для реальной работы там есть специально обученные люди, которые о нас вспоминают исключительно в дни выплаты жалования. В остальное время они совершенно спокойно трудятся в соответствии с циркулярами, и мы им для этого абсолютно не нужны. Помимо этого нужно наведаться к техникам и убедиться, что яхта полностью готова к регате, а то и выйти ненадолго в море.

Послезавтра – заседание в литературном клубе с дивным названием «Страницы любви». Может, хоть пролистать книжку, которую предстоит обсуждать? Или ещё лучше – найти где-нибудь того, кто уже читал этот шедевр и сможет коротко познакомить меня с содержанием и героями. Не то чтобы мне было интересно, но ведь кто-то может задать вопрос, а чувствовать себя дураком я не люблю.

Правда, послезавтра же с утра нас с матушкой будет ждать графиня Анжелика, но я постараюсь придумать, как мне избежать этого визита. Так-то мне не нужна никакая графиня Карингтон, ни младшая, ни тем более старшая, но сердить матушку – тоже не самая лучшая идея. Но если выбирать из двух зол, то я предпочту Мелиссу, она хотя бы безобидная. А насчёт Анжелики моя интуиция, которой я привык доверять, вопит, как сирена на сторожевой башне во время приближения сильного шторма, и всячески предостерегает меня от необдуманных и рискованных поступков. Да я и сам не стремлюсь пополнять коллекцию графини Карингтон: бароны Даттон никогда не опускались до уровня трофеев.

День на службе прошёл в полном соответствии с моими предположениями: я явился в свой кабинет ровно к полудню, два часа занимался тем, что обсуждал с «коллегами» ставки, которые они собирались сделать на предстоящей регате, и пил неплохой чай. Затем я направился к порт, где и провёл весь остаток дня с гораздо большей пользой, не говоря уже об удовольствии. По пути домой я заглянул к одной очаровательной златошвейке, чтобы обсудить вышивку на парадном камзоле. Вопрос это непростой, требующий детальной проработки, так что дома я оказался уже под утро.

В связи с этим обстоятельством появление в моей спальне Бенедикта я воспринял как непростительное покушение на самое ценное – на сладкий утренний сон. Камердинер же не просто разбудил меня, он самым непозволительным образом стянул с меня одеяло и бодро сообщил:

– Баронесса Даттон, господин Мэтью.

– Где? – пытаясь нашарить ногой сбежавшую постельную принадлежность, спросил я. – Здесь?

– Внизу, в гостиной, – невозмутимо ответил камердинер, – велела подать чай и разбудить вас.

– Зачем? – простонал я, пытаясь спрятаться под подушкой, но, увы, не преуспел в этом непростом деле. – Ещё рано!

– Скоро десять часов, – возразил мне Бенедикт и безжалостно добавил, – баронесса сказала, что вы должны куда-то ехать, господин Мэтью.

– А давай скажем, что ты меня не нашёл, а? Ну вот нету меня! – предложил я альтернативное решение проблемы, как мне показалось, очень удачное. Но Бенедикт на него не купился.

– Как я могу не найти вас в вашей спальне, барон? Тогда баронесса спросит меня, где вы, и что мне ей отвечать?

– Что ты не знаешь, что я уехал, что я не приходил домой… Хотя последнее точно не надо, она тогда решит меня дождаться, а потом изведёт вопросами о том, где я болтаюсь по ночам.

– Вы уже всё равно проснулись, господин Мэтью, – обличительно заявил камердинер, распахивая окно и впуская в комнату прохладный утренний воздух. – Мне, знаете ли, с баронессой Даттон спорить не с руки. Вас она поругает и простит, а меня проклянёт и всё. А то и ещё хуже – заставит жениться, а я не готов пока.

– Это да, – не стал спорить я, тем более что действительно уже проснулся, – это она может. Мне вот полгода только удалось выторговать, представляешь?

– Всего? – на обычно бесстрастном лице Бенедикта мелькнуло искреннее человеческое сочувствие. – А потом что?

– А потом я