Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Телефон в кармане Кирилла вибрировал, прожигая ткань.

СМС пришло десять минут назад. Отправитель был скрыт, но текст не оставлял сомнений:

«Фото списков. Срочно. Или мы отправим Насте запись твоего разговора с нами».

Кирилл сглотнул вязкую слюну. Он любил Настю. Искренне, до дрожи. И именно поэтому он попал в эту ловушку. Один неосторожный долг, одна встреча с «серьёзными людьми» — и теперь он был на крючке.

Он огляделся.

Даша была занята котлом, на неё наседали голодные грузчики. Степан орал на водителя грузовика. Настя ушла с Павлом смотреть фундамент.

Никто на него не смотрел.

Кирилл дрожащей рукой достал смартфон. Разблокировал экран. Включил камеру.

Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах.

«Только одно фото, — уговаривал он себя. — Просто имена. Они ничего им не сделают. Просто попугают. Зато Настя ничего не узнает».

Он наклонился над столом, делая вид, что поправляет бумаги. Навёл объектив на список поставщиков.

Палец завис над кнопкой.

В этот момент чья-то рука мягко, почти нежно легла ему на плечо.

Кирилл вздрогнул так, словно его ударило током. Телефон чуть не выскользнул из потных пальцев.

Рядом стояла Наталья Ташенко.

Она выглядела здесь, на стройке, как инородное тело. В своём строгом пальто, с идеальной укладкой и в чистых сапогах, она казалась королевой, случайно зашедшей в свинарник.

Женщина улыбалась. Но от этой улыбки у Кирилла внутри всё обледенело. Это была улыбка удава, который уже обвил жертву кольцами и теперь просто разглядывает её перед обедом.

— Кирилл, милый, — проворковала она. Её голос был тихим, ласковым, но в нём звенела сталь. — У тебя воротник сбился.

Она протянула руку и аккуратно, по-матерински поправила ворот его куртки. Потом её пальцы скользнули ниже, накрыв его руку с телефоном.

Хватка у «железной леди» оказалась неожиданно сильной. Она мягко, но непреклонно опустила его руку с гаджетом вниз.

— Хорошая камера у тебя, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. Её зрачки были расширены, как у кошки перед прыжком. — Чёткая. Наверное, дорогие снимки получаются.

— Я… — Кирилл попытался что-то сказать, но голос сорвался на писк. — Я просто… хотел Настю снять. За работой. Для архива.

— Конечно, — кивнула Наталья, не разжимая пальцев на его запястье. — Настя — золото. Она у нас доверчивая девочка. Верит людям. Любит тебя, дурочка.

Она чуть наклонилась к нему, и её голос стал ещё тише, почти шёпот:

— Но знаешь, в чём беда, Кирилл? Иногда техника подводит. Можно снять то, что не следует. И тогда… техника ломается.

Она сжала его руку чуть сильнее. Больно.

— И пальцы тоже иногда ломаются. Случайно. Уронил кирпич, прищемил дверью… Всякое бывает на стройке. Особенно когда руки лезут не туда.

Кирилл побелел. Пот тёк по спине холодной струйкой. Он понял: она знает. Она всё видит.

— Мы семья мясников, Кирилл, — продолжала Наталья с той же жуткой, вежливой улыбкой. — Степан рубит кости, Даша командует ножами. А я… я слежу за чистотой. Крысы — они ведь умные животные. Но в доме мясника они долго не живут.

Она отпустила его руку и разгладила складку на его рукаве.

— Почему-то они всегда попадают в капканы. Или съедают что-то не то. Береги Настю, Кирилл. И береги доверие семьи. Потому что если Настя поплачет — мы её утешим. Она забудет. А вот ты… ты просто исчезнешь. Понимаешь меня?

— Д-да… — выдавил из себя парень. — Я понимаю, Наталья.

— Вот и умница, — она похлопала его по щеке. — Убери телефон, милый. Он тебе здесь не нужен. Иди лучше помоги Даше тарелки разносить. Руки займи делом.

Кирилл судорожно сунул телефон в глубокий карман, словно тот был раскалённым.

— Я… я пойду. Да. Помогу. Он попятился, споткнулся о ящик, но удержался на ногах и почти бегом бросился к полевой кухне, подальше от этой страшной женщины.

Наталья проводила его взглядом. Улыбка исчезла с её лица, сменившись выражением холодного расчёта. Она подошла к столу, собрала папки с документами и небрежно бросила их в свою дорогую сумку.

— Не сегодня, мальчик, — прошептала она. — Не сегодня.

Со стороны кухни раздался зычный голос Степана:

— Обед, мужики! Налетай, пока горячее! Дашка такую кашу сварганила — ложку проглотишь!

Грузчики и плотники побросали инструменты и потянулись к котлу, гремя мисками. Запах кулеша окончательно победил запах гари.

Кирилл стоял на раздаче, принимая тарелки из рук Даши. Руки у него тряслись, но он старался улыбаться. Страх перед далёкими шантажистами померк перед ледяным взглядом Натальи, который он всё ещё чувствовал спиной.

Стройка продолжалась. Жизнь, грубая, шумная и вкусная, брала своё.

* * *

После шума студии и нервного напряжения в кабинете директора эта тишина номера казалась ватной. Она закладывала уши.

Я швырнул пиджак на кресло, даже не заботясь о том, помнётся он или нет. Галстук полетел следом. Я чувствовал себя выжатым лимоном. Нет, хуже. Лимоном, который выжали, прокрутили в блендере, а цедру пустили на цукаты.

День был долгим. Слишком долгим.

Я подошёл к мини-бару, достал бутылку воды и выпил половину залпом. Холодная жидкость немного остудила пылающее горло, но мысли в голове продолжали носиться как тараканы при включённом свете.

Лейла.

Моя еда помогала ей, но это не лечение. Это как заклеивать пробоину в корабле скотчем. Рано или поздно вода прорвётся.

— Рат! — позвал я в пустоту. — Вылезай, хвостатый.

Шорох под кроватью. Через секунду из тени вынырнул мой серый осведомитель. Он выглядел довольным — в лапах он сжимал сухарик, явно утащенный с подноса горничной в коридоре.

— Чего шумишь, шеф? — прочавкал он, усаживаясь на ковёр. — Ночь на дворе. Порядочные крысы уже спят или воруют. А ты всё не угомонишься.

Я сел на край кровати, уперевшись локтями в колени.

— Мне нужно связаться с Травкой, — сказал я прямо.

Рат замер. Сухарь выпал из лап. Он посмотрел на меня как на умалишённого.

— С Лесной Хозяйкой? — переспросил он, дёрнув усами. — Сейчас? Из центра каменного города?

— Да. Мне нужен её совет. Она знает о магии жизни больше, чем все алхимики мира. У меня… проблема с персоналом. Лейла сохнет.

Крыс фыркнул, подбирая сухарь.

— Сохнет… Ну так полей её. А Травку не трогай. Ты просишь невозможного, шеф.

— Почему? Ты же общаешься с ней? Ты её фамильяр… в каком-то смысле.

— Я? — Рат рассмеялся, и этот звук был похож на скрип старой двери. — Я для неё — как блоха для медведя, шеф. Я просто зверь, который нажрался волшебного сыра и получил капельку разума. Это земная магия. Низшая. А она…