Ревизор: возвращение в СССР 53 - Серж Винтеркей

И второй вопрос про удобрения: я буду настаивать, чтобы удобрений как раз использовалось поменьше. У нас не стоит задача произвести как можно больше при помощи различной химии.

Удобрения, к сожалению, не полностью перерабатываются растениями. Особенно если их слишком много внесли. И все избытки опять же через сельхозпродукцию попадут в наши с вами организмы, не добавив нам с вами здоровья и лет жизни.

В связи с этим у меня предложение. Мы же всё равно уже этим музеем в Городне занялись, правильно? И достаточно часто туда будем наезжать в связи со всеми понятными нам вопросами. И своя небольшая служба безопасности у нас там будет, и ресторанчик свой.

Так почему бы нам ближайший к Городне совхоз на эти нужды не сориентировать? А уж будет он подшефным предприятием «Полёта» или какого‑то другого предприятия, с этим я, думаю, разберёмся.

Возможен, кстати говоря, и вариант, когда мы будем эту продукцию вообще без химических удобрений производить. В мире это не развито ещё в полной мере, но поверьте мне: когда люди начнут по‑настоящему заботиться о своём здоровье, такая продукция будет стоить в магазинах в несколько раз дороже, чем та, что произведена при помощи внесения химических удобрений. Потому как, ясное дело, что она для здоровья значительно полезнее.

Тема здоровья, я так понял по реакции, для многих из присутствующих была очень актуальна. Ну, понятно же: половина членов нашей группировки – люди за сорок, а Захаров и ещё пару человек – вообще за пятьдесят. У большинства налицо лишний вес. Не то чтобы совсем уж сильное ожирение, но пятнадцать – двадцать килограммов лишних имеются. Спортом, я так понял, только мы с Сатчаном активно и занимаемся. У остальных сидячая работа, нервотрёпка, стрессы и все логично вытекающие из этого проблемы для здоровья.

– Приятно удивил Паша, – тут же высказался Майоров, – такой молодой, самый здоровый из нас, а о здоровье больше всех печёшься и информацию собрал интересную по продуктам питания. Это дело хорошее. Согласен тоже, что надо есть как можно более чистую продукцию. Если Паша в этом разбирается, то давайте к нему прислушаемся.

– Кстати говоря, Паша, а где ты этих идей набрался про здоровое питание? – поинтересовался Пахомов.

– Так я же в спецхране часто сижу, готовлю доклады для Кремля, – развёл я руками. – А там со всего мира литература разнообразная собрана, в том числе и по здоровому питанию. В особенности интересны свежие исследования западных ученых. Сами же знаете, товарищи, на Западе полно миллионеров и мультимиллионеров, а они жить хотят подольше – по девяносто, а то и по сто лет. Поэтому охотно финансируют такие исследования, чтобы выяснить, что необходимо делать, чтобы столько прожить.

– То есть ты, Паша, начитавшись всего этого, уже сейчас планируешь сделать всё так, чтобы прожить до девяноста или ста лет? – спросил меня Нечаев зачарованно. И сарказма в его словах вовсе не было, ему действительно было интересно.

– Ну, в моём возрасте пока что следить за здоровьем просто, – улыбнулся я. – Не надо рисковать чрезмерно жизнью, надо заниматься активно спортом, не курить, не пить лишнего. Ну и доля везения, конечно же, нужна. А что касается питания, то мы же фактически состоим из переработанной еды. Что мы едим, то мы и есть. Так что потреблять надо стараться только максимально полезную для здоровья пищу.

– Ну, у меня во дворе есть несколько человек, про которых можно сказать несколько иначе: что они состоят из того, что они пьют, – глубокомысленно сказал Ригалев.

И все засмеялись.

– И по ним это очень хорошо видно, – ободренный такой реакцией, продолжил Ригалев.

Тут и Захаров пожелал высказаться:

– Кстати, Паша, раз ты всё равно в спецхране сидишь и всеми этими вопросами интересуешься, давай‑ка ты на следующее наше заседание сделаешь нам доклад по поводу этого самого здорового образа жизни, при котором можно дотянуть до девяноста – ста лет. Может быть, даже какие‑то конкретные рекомендации пропишешь, хорошо? Если доклад у тебя получится интересный, то знаю я несколько человек, которым можно будет его показать. Особенно если сошлешься на докторов, которые мультимиллионеров западных обслуживают и политиков.

Я, конечно, тут же вспомнил про несколько человек в Кремле, а именно про Политбюро, которые, да, действительно могут этим вопросом заинтересоваться.

Да всё Политбюро практически нуждается в такой информации… Здоровых людей там нет. А с другой стороны, что они не знают, что пить и курить вредно? Знают, но курят и пьют. Как и в нашей группировке, кстати говоря. Я вообще единственный в нашей группировке некурящий, да и пью, само собой, гарантированно гораздо меньше, чем любой из нашей организации. Представил, как на следующем заседании в докладе сообщу, что пить и курить вредно. Вот уж будет для всех «открытие»! Это они и сами прекрасно знают.

Глава 10

Москва, банный комплекс при заводе «Полет»

Я так понял, что мои коллеги хотят от меня таких рекомендаций, которые позволят злоупотреблять алкоголем и курением и прожить до девяноста или ста лет. Ну не знаю, конечно. Тут уже, само собой, только какая‑то очень мощная генетика рулит. Бывает так, что человек над собой издевается по полной программе, но все равно доживает до очень преклонного возраста. Да хотя бы взять того же самого Уинстона Черчилля: он же реально девяносто лет прожил. При этом пил, как сапожник, и дымил, как паровоз. Но подавляющее большинство тех, кто начнёт ему подражать, не доживёт до семидесяти, потому что надо какое‑то совершенно уникальное здоровье иметь. Что, видимо, в случае Черчилля и позволило ему столько протянуть...

Но куда деваться. Я, конечно же, согласился сделать такой доклад. Правда, решил больше использовать те факты, которые мне известны из исследований XXI века, которых ещё в помине не существует.

Тут мне в голову пришла интересная мысль. Я же знаю чёртово количество результатов различных медицинских исследований, которые проводились в XXI веке! Что, в принципе, вполне логично: здоровье у меня шалило после сорока лет, как у многих. И я человек любопытный и много читающий. Конечно, с большим интересом эти исследования поглощал, рассчитывая, используя их результаты, подольше протянуть. Но, естественно, в 1974 году в эти результаты могут поверить разве что