Через тернии к звездам… - Алекс Войтенко

ты из Ханьцев, со стороны мамы, ты скорее относишься к выходцам из Внутренней Монголии, к тому же у тебя есть капелька русской крови. Наверное, поэтому ты такая красивая. Но все привыкли называть нас по имени страны. Поэтому для всех, мы — Китайцы, хотя каждая семья знает о своем истинном происхождении.

— Вот и он указывал на это, говоря, что у него на родине, очень много национальностей. Даже если его имя звучит как у потомка выходцев из Германии, все равно он считает себя русским.

— Это вполне возможно, просто видимо среди его предков, был кто-то из Германии, поэтому он и носит его фамилию, ты ведь тоже на четверть русская, а подобное всегда тянется друг к другу, как два магнита. А где же твой друг.

Ван Линь оглянулся вокруг, и вдруг увидел своего гостя, возлагающего, что-то на пьедестал, у подножия изваяния Будды.

— Он поклоняется Шакьямуни? — Удивленно произнес дедушка, обернувшись к внучке.

— Не знаю, он никогда не говорил об этом. Хотя упоминал о жизни в Буддийском монастыре.

Вдруг некий шум, царящий в доме, в этот момент, прекратился. Даже говорившие неподалеку люди вдруг моментально смолкли, удивленно вглядываясь друг в друга и окружающее пространство, не в силах понять, что происходит, и лишившись возможности произнести хоть какое-то слово. Ван Линь, изумленно посмотрев вокруг вдруг увидел, застывших людей, невольно опустившихся на пол, и некий ореол, севшего в позу Сэйдза, гостя, благословляющего окружающих поворотом своей головы, как это обычно происходило в Тибетских храмах со стороны наставников. Мгновением позже он услышал, от друга своей внучки, напевно звучащую, одну из древних Сутр-благословлений, причем на таком чистом Тибетском наречии, что впору было оказывать ему дань уважения, исполняя простирание. Но то, что произошло дальше, вообще, переворачивало все на свете, с ног на голову.

Когда-то в далекой юности, Ван Линь, увидел то, о чем можно было вспоминать всю свою последующую жизнь. Что в общем-то и происходило довольно часто. Тогда, будучи простым мальчишкой-монахом, он присутствовал на молении, посвященному рождению Будды Шакьямуни, в дни майского солнцестояния, причем возглавлял моления сам Далай-Лама XIII. В какой-то момент, над его просветленной головой возник ореол из пляшущих серебристых звездочек, и в тоже мгновение, стих шум, в притворе дворца, и на прилегающих к нему улицах. В голове, мальчишки, вдруг возникли какие-то слова, из-за волнения, тут же вылетевшие прочь. Но то, что происходило дальше, запомнилось на всю жизнь. Казалось откуда-то сверху снизошло само божество, вдруг стало настолько хорошо, что забылись все проблемы, и невзгоды. Даже холодное майское солнышко Тибета, вдруг стало ощутимо теплее, и юный Ван Линь, наслаждался под его лучами, стараясь урвать от этого как можно больше, и наконец согреться.

Позже, ему объяснили, что это значит. Оказывается, в тот момент, Далай-Лама, разговаривал с самим Буддой. Такое случается иногда. Обычно это предзнаменование грядущих событий, или же какие-то личные пожелания или поздравления, тому с кем говорит Сиддхартхи Гаутама — основатель Буддизма. Такие события тут же заносятся в скрижали истории, а уж беседы с богом, удостаиваются далеко не все живущие. Разве что Посвященные Тулку, идущие по пути самосовершенствования, и достигшие определенного уровня в этом непростом деле.

Сейчас, в его собственном доме, происходило тоже самое, и это было событием, сродни появления воплощения самого божества, да собственно им и являлось. Тем более произошедшее не в каком-то знаменитом храме, или дворце Далай-Ламы, а в его собственном доме, в алькове, в котором он, или его домочадцы, произносили положенные молитвы, или исполняли обряды, посвященные Шакьямуни.

* * *

Ван Линь, очнулся в собственной постели, куда по словам родных его перенесли, после того как в разговоре с гостем, ему вдруг стало плохо, и он потерял сознание.

— Вы, наверное, просто переволновались, отец, увидев возвращение внучки. В вашем возрасте лишние тревоги противопоказаны.

— Ты, хочешь сказать, что ничего этого не было?

— Вы, о чем?

— Как о чем? О том, что гость вошел в альков, возложил к подножию статуи Будды цветы, а дальше состоялся разговор с богом?

— Что вы отец! Кто же допустит чужака в святая-святых, нашего дома. Он даже не заглядывал в альков, сразу же сев за стол, он отвечал на ваши вопросы, рассказывая о том, как увидел Люшань, стоящую на дороге под дождем. И о том, что происходило дальше.

— Странно. А что же было дальше?

— После того, как вам стало плохо, отец, вас перенесли в покои, и вызвали врача. Что же касается гостя, то ему выделили комнату в гостевых покоях, и он проявляя тактичность и видя, что сейчас немного не до него, отправился туда.

— Странно. Я помню совсем иное. Мне казалось, что я видел, как он возложил цветы к подножию Будды, а после тот снизошел для беседы с ним, как это однажды произошло в моей юности. Правда тогда Будда беседовал с Далай-Ламой.

— Отец, ну подумайте сами. Далай-Лама, который является главой нашей святой веры, и какой-то чужак, без рода и племени. Мелкий торговец из захолустного штата Северная Дакота. Даже здесь, недавно эмигрировав в страну, и вместо того, чтобы развивать свое дело, он продал его за первую названную цену, и отправился куда-то на север, охотиться на белых медведей. Не знаю. Мне кажется в качестве суженого Люшань, можно было бы подобрать кого-то более надежного чем этот разгильдяй.

— Может быть ты и прав. Но так или иначе, не в наших правилах указывать на дверь человеку. оказавшего услугу одному из членов семьи, нашего клана. Поэтому пусть пока поживет в гостевых покоях, отдохнет с дороги, а там глядишь и отправится дальше по своим делам. Надо, как-то ограничить его контакты с Сяо Лю, может быть под предлогом какого-то испытания. Ты умный мужчина, и найдешь выход из этого положения.

— Тут нарисовалась еще одна проблема отец.

— Какая-же?

— Этот парень похоже замешан в деле, касающимся нефритовой коллекции злых духов. Помните скандал произошедший с исчезновением коллекции из сокровищницы одного из храмов центральной части Китая. Позже одна из фигурок посвященная духу Фэй была продана иностранцем, одному из коллекционеров запада нашей страны.

— Что-то подобное припоминается.

— Несколько позже нашлась еще она нефритовая статуэтка приналежащая духу Хуапигуй, которая была предложена еще одному коллекционеру. Судя по всему, покупателя не устроила цена, и сделка сорвалась. Но зато службе государственной безопасности Китая, отследить, что продавец, каким-то образом связан с Карлом Беккером,