Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки - Леся Рысёнок

— А есть какие-нибудь антимагические перчатки? — спросила я.

Янис кивнул.

— Отлично. Тогда с упаковкой книг я справлюсь, — уверенно заявила я, в предвкушении потирая руки. Ну-ну, посмотрим, кто кого тут будет “пробовать”.

На мой взгляд все складывалось неплохо. Завести себе книжную лавку, дедушку и брата — я о таком даже мечтать не смела!

Глава 17. Бумажные вредительницы, или первый бой

Покупатель на дом господина Соттерм действительно нашелся быстро. Дед объяснил, что мужчина из купеческого сословия давно положил глаз на особняк, и старик все равно собрался продать его, так как содержать такой дом для него накладно.

Заодно выяснила и нехитрую историю их семьи. Особняк выделила корона, когда молодой провинциальный парень Янис Соттерм заступил на службу во дворец. К тому времени он успел жениться, обзавестись сыном, купить небольшую лавку и начать торговать. Молодая супруга помыкалась с ребенком в захолустье и решила, что такая судьба не для нее. Красавец-офицер показался ей гораздо более перспективным кандидатом в спутники жизни. И, оставив ребенка на руки мужа и его родителей, навострила лыжи в дальние дали. Пока Янис отходил от крушения большого и светлого чувства, предприимчивые свекровь со свекром ухватили блудную невестушку под белы рученьки и заставили подписать отказ от прав на ребенка и на лавку. Та не задумываясь подмахнула все бумаги и умчалась в закат.

Парень, оставшись без супруги, погрузился в торговлю книгами и писчими принадлежностями. Точнее, тогда это была канцелярская лавка, в которой продавались и сдавались напрокат книги и учебники для студиозусов. Но постепенно книги захватили воображение Яниса, стали смыслом его жизни и тогда в молодом неодаренном парне проснулся дар. На его беду, связанный с книгами. Его Величество узнал об этом раньше из доклада одного из преподавателей Академии, что любили захаживать в лавку по соседству, и дед Томаса оказался во дворце. Его семья переехала в этот дом, а продавать книжную лавку его Величество запретил. Возможно, надеялись выяснить природу возникновения редкого дара, но никто из специально подобранных работников, что под контролем короны вставали за прилавок, никаких особых талантов так и не проявили. В итоге лавку запечатали, но она осталась в распоряжении семьи Соттерм.

Время шло, умерли родители Яниса, вырос и женился сын. А сам он все так же практически безвылазно корпел над книгами. Родился Томас, и хоть Янис видел внука не чаще пары раз в месяц, он полюбил мальчика всей душой. Когда пропал сын с невесткой, старик стал искать их. Но, не выходя из дворца, сделать это сложно, поэтому успеха поиски не принесли, а все сбережения съели. А потом начал подводить и дар. Старик понял, что книги забрали у него не только силы, а, по сути, всю его жизнь. Он попросил отпустить его. Король вник в ситуацию, распорядился заняться поисками сына и невестки своего Книгочея, но увы, и ему удача не улыбнулась. Зато вскрыли разные факты, о которых я уже косвенно знала. Например, о том, что в Нибилунии похищали людей и увозили за море, что детей попаданцев всеми правдами и неправдами старались отнять у родителей, что на одаренных детей вообще велась настоящая охота и многое другое. И что все это происходило с ведома и попустительства чиновников, а то и с их непосредственным участием.

Корона приняла меры и в сейчас повсеместно идут тотальные проверки, особенно, если где-то вскрываются дела, которые касается детей, переселенцев, пропажи людей и открытия порталов. И даже организовываются специальные рейды, чтобы найти и вернуть тех граждан Нибилунии, что были вывезены в Шамират, страну за морем, где процветает невольничество.

А старика-книгочея король отпустил и даже назначил пособие. Вот только его мало на что хватает, потому что содержание дома не единственная статья расходов. Личная библиотека, что старик собирал всю свою жизнь, требовала гораздо большего.

— Перчатки нужно менять каждые два часа, — наставлял меня Янис, — чем объемней книга, тем больше силы она может забрать.

Работать с книгами из личной библиотеки полагалось в специальной форме — перчатках, нарукавниках и фартуке, которые предохраняли от того, чтобы книги не тянули силу. У старика они были не простые и до магии ух какие жадные, это я поняла, когда начала укладывать их в специальные сундуки для перевозки. Некоторые из них внезапно становились безумно тяжелыми, другие начинали выскальзывать из рук, одна хлопнула обложкой так, что подняла кучу пыли, которая непонятно откуда взялась. Уверена, что мелкая поганка специально приманивала и копила ее в себе.

Одним словом, разбойницы делали все, чтобы я потеряла бдительность и коснулась их незащищенной кожей.

Кроме белых перчаток, какие в нашем мире надевают в ювелирных салонах, книгам требовалось еще множество вещей — защищенные шкафы, обработанные нужными составами полки, артефакты от пыли, влаги и поддерживающие температуру, артефакты от мышей, взлома и проникновения… Большая часть магических приборов требовала постоянной подпитки, для которой приходилось покупать специальные накопители, потому что сам старик наполнить их уже не мог.

— Клади книги в тех же боксах, в которых они стоят, иначе они будут перетягивать друг у другу магию и испортятся. Они жадничают и не понимают, что много силы им во вред, — объяснял мне книгочей и грозил пальцем своим питомцам.

Я даже не знала, как их назвать. Чем больше я с ними возилась, тем лучше понимала, что они — живые. Что каждая из книг имеет свой характер, свое мнение и даже свои планы. Большей частью связанные с тем, как бы присосаться и выпить из меня побольше силы.

Прослушав все объяснения и освободив с горем пополам одну полку, я отправила старика улаживать остальные дела. А сама поверх артефакторских перчаток надела обычные резиновые хозяйственные, которые были мне выше локтя. На ноги Томас мне принес тяжеленные ботинки с окованными металлом мысками, поверх специального передника я надела халат, а из марли соорудила маску.

— Госпожа Катрин, а что вы такое собираетесь делать? — спросил меня мальчишка, наблюдающий за приготовлениями.

— Травить клопов, мышей и тараканов! — сказала я, доставая из сумки купленную с самого утра в аптеке бутыль внушительных размеров с отвратительным запахом и открывая пробку. Не знаю для чего эта гадость на самом деле, я попросила самую вонючую.

“Аромат” тут же поплыл по комнате, Томас сморщился и зажал нос руками.

— А это не вредно? — прогнусавил он.

— Очень! — радостно заверила я. —