Магия, кофе и мортидо 4 - Макар Ютин

«Ты сама туда и полезешь, оторва!»

— Мгм, я вот тоже не планировал никуда забираться. Путешествие, в итоге, вышло так себе. Два из десяти, никому не советую, — хмыкнул он.

— Как вы нашли мой урок?

— Мгм, не волнуйтесь, я не буду снимать драхмы, — подмигнул он, — просто собираю отзывы.

— Это было… интересно, — через силу признала Грация.

Остальные оказались более честными и в своих возмущениях, и в своих восторгах. Впрочем, последних оказалось куда больше. Все же дева Мимоза и Фаэтон, главные манекены для поджопников на его лекции, остались в других ойкосах.

— Наставник Медей, наставник Медей, а можно спросить?

— М-м-м?..

— А как вы додумались так использовать демонов? — насел на него ученик, — А как то? А это? А где вы все это узнали?

— Но где вы вообще научились… Я прочитал конспект вашей лекции уже в четвертый раз!!!

— А я в пятый!

— А у меня список вопросов на следующую лекцию!

— А я щас лопну. И зачем я столько ел?..

— Мгм, вы мне льстите… — Медей с опаской отодвинулся от самых воодушевленных.

Пусть он и имел гордость, но его паранойя и глубокое недоверие к людям вокруг попросту не могли дать ему всерьез поверить, что кто-то искренне его хвалит.

— Наставник Медей, вы говорили про турнир для первокурсников, — напомнила ему Авлида.

— Мы пойдем на арену наставника Аристона? Он постоянно откладывает ее открытие! — надулась дриада.

— О, вам Аристон ещё арену не показывал? Ах, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух… Гм, вот там завтра и встретимся. Проведем предварительный отбор, заодно дам вам один маленький урок по ее использованию…

Праздник продолжался и Медею пришлось признать, что он неплохо проводит время. Однако у него еще оставалась одна небольшая обязанность. Ойкос должен действовать как единый организм, а не в разнобой. Незачем плодить внутри тайных сообществ готовых предателей.

Именно с такими мыслями Медей попытался втянуть в разговор Елену Диониду, несмотря на косые взгляды остальных. Впрочем, напиток и крутая тайна настроили их на благодушный лад, так что ей даже отвечали в ответ. Сперва Елена пугливо сжималась на все попытки, но потом Медей догадался повернуть разговор на музыку и она разговорилась. Сперва робко, неуверенно, затем постепенно втянулась, начала рассказывать тихим, хриплым, но живым голосом про свои будни в хоре.

— А ведь хор можно улучшить… — задумчиво протянул наставник.

В голове вертелись разные техники и нотные грамоты, но он не был вовлечен в музыку до такой степени. Просто у них в школе преподавала слишком требовательная учительница, которая хорошо знала предмет.

— Наставник Медей, но что еще можно придумать в хоровом пении? Он ведь и так звучит как единый организм. Это зависит только от мастерства певцов…

— Да, хор может звучать как единый организм, но при этом одновременно вести несколько самостоятельных мелодий, — он почувствовал внимание остальных и продолжил, — партии сопрано, альтов, теноров и басов… м-м-м, женских и мужских высоких и низких голосов переплетаются, создают сложную гармоническую ткань. Я слушал такой хор и после него все другие кажутся пресными, — улыбнулся он.

Сама идея того, что «космос» может быть не монолитным, а сотканным из множества разнообразных, но согласованных элементов казалась для них революционным откровением. Пришлось рассказать немного подробнее.

— Наставник Медей, вы так много знаете! Вы тоже музицируете? — кокетливо спросила его Доркас.

— Совсем немного. Я больше по поэзии.

Люди вокруг синхронно скривились.

Да, вот так, в традиционном обществе, где талантливые пииты, немудреные стихоплеты и даже самые невзрачные, самые занудные сказители занимают место чуть ли не рок звезд, один сломанный Водонагреватель смог изгадить впечатление от целой культурной прослойки.

— Хм, раз уж зашел разговор о хоре… Как насчет помузицировать на сон грядущий? — подмигнул он растерянной Елене, — ты аккомпанимируешь, я — пою. Хорошо пою, ну, нормально. Не как мой многоуважаемый коллега.

— Точно? — сильное желание послушать музыку боролось в студентах сразу с тройкой негативных эмоций: впечатлением от Аристона, личностью Елены и личностью самого Медея, в чьих действиях они не могли не подозревать подвох.

Особенно после той абсолютной, противной всему живому жути, которую он поставил им на стол в качестве подарка на новоселье. Впрочем, предыдущий разговор, посвящение в тайное общество, а также его более чем адекватное поведение склонили чашу весов в сторону: «давайте попробуем».

— Не будет, как на приветственном пиру? Наставник Аристон сказал, что без вас ничего бы не случилось! — гэ героиня обвинительно ткнула в него пальцем.

— Нет, — тут же горячо возразил ей Медей, — я, гм, только помог ему раскрыться как личности. Все остальные безумства совершал он сам.

— Так и знала, что это вы виноваты, — пробубнила Доркас, — моя подруга-выпускница говорила, что раньше он был милым и немногословным. Ну, требовательным и жестким, но добрым. А теперь — убивает во мне все светлое и прекрасное!

— Ладно-ладно. Так будете слушать или нет? Будем!

Елена откуда-то принесла арфу, быстро ее настроила и с чудовищным умением принялась перебирать струны. Она мгновенно приспособилась под его песню на стихи Заболоцкого «некрасивая девочка». Пускай Елена выглядела достойной титула: «прекрасная» в глазах общества она казалась стократ хуже любой дурнушки:

— А если это так, то что есть красота

И почему её обожествляют люди?

Сосуд она, в котором пустота,

Или огонь, мерцающий в сосуде?

Медей завершил свою партию, вытер честный трудовой пот, попытался отдышаться и поискал глазами кубок с водой. Вместо этого нашел целое море плачущих, тронутых до глубины души лиц учеников.

«Да, кажется, я не зря выбрал именно этот стих. Ах, волшебная сила искусства».

Ошарашенную Елену окружили со всех сторон и обрушились на нее своими восторгами пополам со слезами. Смущенная до полуобморочного состояния, несчастная (или все же счастливая?) девушка вцепилась в свою арфу, как в спасательный круг и смотрела вокруг выпученными глазами, точно у совы Минервы.

— Вау, ты так хорошо играешь! — как и ожидалось от гэ героини: вербует приспешников на ровном месте.

Елена несмело улыбнулась и вздрогнула с едва заметным вздохом, когда Грация обняла ее за шею. Да и остальные выглядели впечатленными. Теперь, когда первый человек рискнул, сорвал лед, другим стало гораздо проще выразить свои чувства