Эдем (журнальный перевод) - Станислав Лем

Из темноты накатывался приближающийся топот.

– Идут!

Доктор скорее почувствовал, чем увидел, как Химик вскинул оружие, и ударил сверху по стволу.

– Не стреляй! – крикнул он.

Пустынная улица неожиданно заполнилась. Вокруг прыгали горбы, все забурлило. Слышался шум от ударов больших мягких тел, в глубине проносились огромные крылатые тени, со всех сторон обрушился царапающий кашель, несколько голосов надсадно зарыдало, огромная масса рухнула под ноги Химика, подсекла его, падая, он заметил в последний момент глядящее прямо на него вытаращенное белоглазое личико, фонарик стукнулся о камни, и стало темно. Химик отчаянно искал его, водя руками по мостовой, как слепец.

– Доктор! Доктор! – кричал Химик, но голос его тонул в хаосе, вокруг мелькали десятки тел, огромные туловища с маленькими ручками сталкивались, он схватил металлический цилиндр фонарика и уже вскакивал на ноги, когда сильный удар бросил его на стену. Откуда-то с высоты разнесся свист, все на мгновение замерло, он почувствовал приближающуюся волну тепла, испускаемого нагретыми телами, что-то его толкнуло, он закружился, закричал, чувствуя скользкое отвратительное прикосновение; внезапно со всех сторон его окружило тяжелое дыхание.

Химик нажал кнопку. Фонарик вспыхнул. На несколько секунд перед ним натянулась изогнутая линия огромных горбатых торсов, маленькие личики таращились ослепленными глазами, сморщенные головки покачивались, потом напор сзади усилился, и голые гиганты обрушились на него. Химик крикнул еще раз. Он не услышал собственного голоса в окружающем хаосе. Его стиснули мокрые горячие туши, сдавили ему ребра, он уже не чувствовал под ногами земли, он даже не пытался сопротивляться. Его куда-то пихали, тащили, его душила сырая вонь, он судорожно стискивал прижатый к груди фонарик, освещавший несколько ближайших существ, которые смотрели на него ошеломленно и старались отодвинуться, но толпа не пускала. Тьма непрерывно выла хриплыми голосами, маленькие торсы, словно потом, залитые водянистой жидкостью, прятались во вздутиях грудных мышц. Окончательно смятый, он ещё увидел сквозь чащу переплетенных рук, тел блеск огня, лицо Доктора, мелькнул его разинутый в крике рот. Химик задыхался от тяжелого смрада, фонарик прыгал у него под подбородком, выхватывая из мрака личики – безглазые, безносые, лишенные ртов, плоские, старчески обвисшие, мокрые, он чувствовал удары горбов, на мгновение сделалось свободнее, потом его снова сдавило, швырнуло задом на стену, он ударился спиной о маленькую колонну, вцепился в нее, стараясь с ней слиться. Новые волны толкучки отрывали его, он упирался изо всех сил, он боролся, только чтобы устоять, – падение означало смерть. Наконец он нащупал какую-то каменную ступеньку, нет, обломок камня, влез наверх и высоко поднял фонарик.

Зрелище было страшное. От стены до стены бушевало море голов. Приближаясь к Химику, огромные существа всматривались в него расширенными глазами, пытались отстраниться. Он видел их отчаянные судорожные усилия, но невозможно было противостоять напору нагой массы, которая с ужасным воем катилась в низ улочки, выжимая крайних на стены.

Вдруг Химик увидел Доктора – потеряв фонарик, он двигался, вернее, плыл в толпе, его переворачивало, крутило, он терялся между возвышающимися над ним гигантскими фигурами. В воздухе развевались какие-то лоскутья. Химик, выставив перед собой электрожектор, как мог сдерживал напор. Он чувствовал, что у него немеют руки – мокрые, скользкие туши обрушивались на него таранами, отскакивали, неслись дальше, толпа редела, из мрака вырывались новые группы, фонарь погас, непроницаемая тьма бурлила, хлюпала, стонала, пот заливал ему глаза, он втягивал воздух, обжигающий легкие, терял сознание.

Химик опустился на каменную ступеньку, оперся спиной на холодные камни, хватал ртом воздух; он уже различал отдельные шаги, шлепающие скачки, хор мучительно воющих голосов удалялся. Опираясь руками о стену, он встал на ватные ноги, хотел позвать Доктора, но не мог выдавить ни слова – вдруг белое зарево вырвало из мрака гребень противоположной стены. Химик не сразу сообразил, что это, наверное, Координатор сигналит им ракетой.

Он наклонился, начал искать фонарик. У самой земли воздух был насыщен отвратительным, невыносимо тошнотворным смрадом. Он выпрямился и услышал далекий крик. Это был голос человека.

– Доктор! Сюда! Сюда! – заорал он.

Голос ответил что-то совсем рядом, между черными стенами показалась полоска света. Доктор шел быстро, но слегка покачивался, как пьяный…

– А, – сказал он, – ты здесь, хорошо…

Он схватил Химика за плечо.

– Протащили меня немного, но мне удалось забраться в нишу… Потерял фонарь?

– Да.

Доктор все еще держал Химика за плечо.

– Голова кружится, – объяснил он спокойно, чуть-чуть задыхаясь. – Это ничего, сейчас пройдет…

– Что это было? – шепотом, как бы про себя, сказал Химик.

Доктор не ответил. Они оба вслушивались в темноту – снова в ней прокрадывались далекие шаги, она кишела шорохами, несколько раз доносился приглушенный расстоянием стон. Небо над стенами опять полыхнуло, осветив их гребни, свет задрожал на отвесных гранях и, бледнея, сполз вниз, как мгновенный восход и заход солнца.

– Пошли, – сказали оба одновременно.

Химик и Доктор тяжело взбежали по лестнице, к вездеходу, и уселись на ступеньках. Координатор выключил фары и молча расхаживал в темноте вокруг машины, ожидая, пока они смогут говорить.

Когда они рассказали ему все, он только заметил:

– Ну ладно. Хорошо, что все так кончилось. Тут один из них…

Доктор и Химик не поняли его, только когда он зажег боковой прожектор и повернул его назад, они вскочили. В нескольких метрах от вездехода неподвижно лежал двутел. Доктор первым оказался рядом с ним.

Нагой двутел полулежал, косо приподняв верхнюю часть большого торса. Из щели между грудными мышцами на людей смотрел большой бледно-голубой глаз – они видели только краешек сплюснутого личика.

– Как он сюда попал? – тихо спросил Доктор.

– Прибежал снизу, за несколько минут до вас. Когда я зажигал ракеты, убежал, потом вернулся.

– Вернулся?!

– На это самое место. Вот так.

Они растерянно стояли перед двутелом. Двутел дышал тяжело, как после долгого бега. Доктор наклонился, собираясь самым обыкновенным жестом погладить или похлопать гиганта ладонью. Тот задрожал, на ею бледной коже большими пузырями выступили водянистые капли.

– Он нас боится… – тихо сказал доктор и беспомощно добавил: – Что делать?

– Оставить его и ехать. Уже поздно, – бросил Химик.

– Никуда мы не поедем. Слушайте… – Доктор заколебался. – Знаете что? Посидим…

Двутел не шевелился. Если бы не мерные движения его дискообразной расширенной груди, можно было бы