Я не хочу умирать - Резеда Ширкунова

Глава 18

Предчувствие

Люба

Я не сразу поняла, почему оказалась дома, а не в преподавательском домике на территории академии. Оказалось, всё очень просто, сегодня родители должны вернуться домой.

— Кто сообщил о возвращении родителей, Тихон?

— Господин Смит сказал, поэтому я нашей поварихе Луше велел приготовить праздничный ужин. Не каждый раз так повезет остаться в живых, надо отметить.

Управляющий выжидательно посмотрел на меня, видимо думая, что откажусь, но в ответ я только улыбнулась и произнесла:

— Спасибо, Тихон, за всё.

— Ну что вы, сударыня! — смутился старик. — Я ведь понимаю, что на ваши плечи свалилось всё так неожиданно!

«Неужели знает о моем перемещении?» — возникла в голове паническая мысль, а слуга между тем продолжил:

— В таком молодом возрасте стать главой рода и нести ответственность очень сложно для молодой леди! — покачал головой Тихон.

— Ничего, прорвемся! — ответила и улыбнулась. — Как Святослав себя чувствует?

— В сторожке садовника опять завис. Что — то мастерит, башковитый малый! — по — отечески улыбнулся управляющий.

После того, как я две недели назад привела его в этот дом, ни разу не сомневалась, что поступила правильно. Юноша пришелся по сердцу всем слугам. Особенно в нем души не чаяли Тихон и его жена Луша, которая кашеварила на графской кухне. Свои дети у четы выросли, и они взяли над Святославом шефство.

Грек не захотел занимать гостевую комнату и перешёл жить в сторожку к садовнику, благо, что у него имелась одна свободная комната.

Я вышла из дома и направилась вглубь сада. На улице под навесом, склонившись над непонятным овальным предметом, сидел Святослав. Только теперь я поняла, почему Греку дали такое прозвище. Ему были присущи некоторые характерные черты уроженца далёкой Греции: умеренный загар кожи, тёмно — карие выразительные глаза, густые чёрные волнистые волосы…. Видимо почувствовав меня, он поднял голову.

— Госпожа, прошу прощения, я вас даже не заметил! — вскакивая со стула, произнес парень.

— Это ты меня извини, не хотела мешать. Чем занимаешься?

— Делаю артефакт защиты с родовой магией. Неожиданно пришла мысль, что вскоре он может понадобиться.

В голове услышала смешок источника: «Это я подал мысль об артефакте. Грянет, Любушка, что — то серьезное и плохое. Надо быть готовым!»

— Тогда работай, мешать не буду, я только подошла предупредить, что скоро вся семья будет в сборе. Моих выпускают из госпиталя, а после них и Игнат возвратится домой. Хотя вряд ли он этому обрадуется, всё же в академии ему интересно и со старшекурсниками можно на стадионе проходить полосу препятствий, — я хихикнула, вспомнив, как в последний раз он бултыхнулся в болото, при прохождении полосы. — Скажи, Святослав, мог ли кто — нибудь добраться до твоих артефактов, чтобы попасть на территорию дома?

— А таких нет! — он пожал плечами. — Единственный экземпляр, который может на некоторое время отодвинуть магическое плетение в защите, активировался моей кровью, но это произошло всего лишь раз. Извините! — на меня с сожаленьем смотрели глаза юноши, которому от силы можно было дать семнадцать лет.

Хотя на Лушиных харчах он начал отъедаться и не выглядел словно скелет, обтянутый кожей.

— Мое мнение такое, его нужно доработать. Думаю, нашим стражам может понадобиться такой артефакт. Вот только активация должна быть без крови. За это, знаешь ли, могут наказать…. А то, что осознал вину, это хорошо! Не будем о старом и грустном, а продолжим жить дальше! — улыбнулась мальчику. — Иди работай, а я пока просмотрю письма.

Раньше стеснялась заходить в рабочий кабинет без отца, но он сам велел проверять все письма и отвечать на них. Как бы мне не хотелось, но сейчас я — глава рода и должна поддерживать людей.

Устроившись поудобнее, разложила перед собой письма и решила в первую очередь разделить на важные и менее важные. Всего их насчитывалось пятнадцать. Десять писем из них были приглашениями на званные вечера и дни рождения. Ни одного имени, которые были написаны в пригласительных, я не знала, поэтому отложила в сторону. Три из пяти оставшихся были от низшей ветви рода. В одном из них Самойловы младшие приглашали на открытие нового сезона в театре «Изящная словесность», Каверзины приносили соболезнование, а однофамильцы просили в долг денег для открытия новой линии на «Фарфоровом заводе Кузнецовых». Они собирались изготавливать парадные сервизы, такие как «Держава», «Родина», «Выдающиеся личности» с портретами героев Великороссии.

Я взялась за последнее письмо, пришедшее из Пятигорска. Ещё не успела открыть его, но уже ощутила острое чувство опасности и тревоги. Некий господин Плещеев Сергей Ильич писал отцу, что в родовом имении происходят непонятные вещи, и, по его мнению, нарастает бунт, связанный с «Указом о вольных хлебопашцах». Управляющий ведет непонятную игру и встречается с людьми больше похожими на абреков. Если рассматривать с точки зрения истории, которую я изучала в средней школе, то абреками на Кавказе называли разбойников, бродяг, грабителей. А вот «Указ о вольных хлебопашцах», по которому помещики получили право освобождать крепостных крестьян с выдачей земельного участка (не помню в каком году был принят), наверняка приведет к каким — то серьёзным последствиям. Но то, что аристократы шли на всевозможные ухищрения, чтобы оставить крестьян в своей власти, и последующие за этим бунты, известны из истории Земли. Было это незадолго до нападения Наполеона, сейчас сентябрь 1810, значит эта полоса истории в этом мире тоже повторится. Вопрос пока остаётся открытым.

Мне показалось, что Сергей Ильич тоже понял это и пытается предостеречь, намекая на то, что могут начаться бунты. Только я не видела никакой конкретики в его словах, больше сомнений, хотя чувствовала, что приближается нечто нехорошее и будет всё это связано опять же с Демидовыми. Хотя может получиться, что я утрирую.

Я даже не заметила, как приблизился ужин, а на улице послышались голоса, среди которых узнала звонкий голос брата.

Поднявшись со своего места, собралась встречать своих родных, когда в кабинет влетел Игнат. Думала сейчас бросится ко мне, а он встал возле двери и смотрел на меня с большой обидой.

— Игнат, ты чего?

— Почему ты ушла из академии? Все говорят, что у тебя был выброс, я испугался и побежал искать, а тебя нет!

На глаза мальчика навернулись слезы. Как бы малыш не старался казаться взрослым, но всё же испугался за сестру, а мне и невдомек, что его не предупредили о моем возвращении в имение.

— Прости! Я сама растерялась, когда оказалась здесь, думала господин Смит перенесет меня в