Страх и голод 5 - Константин Федотов

какую не схватывал, сообщая о том, что в системе присутствует воздушная пробка. Осыпая проклятьями Гаврилыча, я сходил за инструментами, притащил из подвала дома два свежих аккумулятора, так как эти едва крутились, и приступил к работе.

С первыми лучами солнца я все же достиг успеха, генератор судорожно затарахтел, выплевывая черные клубы дыма, а после разогнался, выровнял обороты и начал тихонько шелестеть своими механизмами. Активировал генератор, электричество побежало по проводам, сообщая о зарядке аккумуляторов, как вертолетных, так и тех, что разрядились, пока я его мучил.

Грязный, пропахший с головы до ног соляркой, голодный, замерзший, но довольный собой, я пошел в дом приводить себя в порядок. И злость почти отпустила меня, как вдруг я увидел на веранде самодовольного летуна, что растекся по креслу и безмятежно дымил папироской. А у ворот собрались ребята и сейчас отправятся на охоту. С одной стороны, дело было сделано, и стоит попроситься отправиться с ними. Но, зная Михалыча, даже пытаться не стоит, как он сказал, так и будет, не видел я еще, чтобы он хоть раз свои решения менял, да и Гаврилыч все еще в стельку.

– Гаврилыч! Старая ты перечница! Ну итить твою мать! Сколько можно пить! Солнце едва поднялось, а ты уже в хламину! За вертушкой кто смотреть будет? У меня дел других что ли нету? – выругался я, поднявшись на крылечко.

– Поучи меня еще! – едва слышно ответил он. – И не уже, а еще. – хохотнул он, пребывая в полном душевном равновесии.

– Не ругайся, Макс, если увижу снежного человека, обязательно сделаю для тебя фото! – послышался голос Ила, что стоял у ворот.

– Спасибо! – ответил я ему и, тяжело вздохнув, вошел в дом.

День проходил как всегда однообразно, разве что тренировок по рукопашному бою не было, ведь Герда сейчас на охоте. Делать было нечего, я лежал в своей комнате и читал книгу. По этажу носились местные детишки во главе с Сережей и играли в самую трендовую игру. Они назвали ее «Ил и зомби», ее суть была проста: один ребенок убегает и кричит как ненормальный, а остальные пытаются его догнать. Почему именно Ил, я не знал, но дети назвали именно его, сам же Ил от такого названия пришел в восторг и даже сам порой играл в нее, убегая от детей. Странный он тип, но мне бы поучиться у него вечной невозмутимости, абсолютному оптимизму и полнейшему пофигизму. С Михалычем ты так и не разговаривали, теперь, когда я остыл и эмоции отступили, конечно, понимаю, что наговорил лишнего. Но гордость не дает пойти и извиниться, а ведь если бы не он, то я бы точно уже давным-давно погиб.

* * *

Я сам не заметил, как задремал с книгой в руках, и проснулся опять не сам. По ушам ударил неприятный вой сирены, эта сирена оповещала только об одном: о нападении на нас. Учебных тревог у нас не было, так что едва я открыл глаза, как резкий всплеск адреналина заставил стучать сердце барабанной дробью.

Подскочив с кровати, я подбежал к окну, посмотрел на улицу и увидел, как Митяй взбирается на вышку, где были установлены пулеметы. А Гаврилыч, шатаясь из стороны в сторону, бегал вокруг вертолета, отвязывая и стягивая с него чехлы.

Инструкции у нас на этот случай были прописаны, я мгновенно рванул к шкафу и вытащил из него теплый летный комбинезон. Пока я одевался, с улицы начали доноситься звуки стрельбы, причем очень и очень плотной стрельбы. Застегнув последнюю молнию и зашнуровав берцы, я спустился вниз и столкнулся с Михалычем.

– Там полная задница! Всех в вертолет и на взлет! – дал команду он.

Старик, и таким я его еще никогда не видел. Он был очень сильно взволнован, даже его руки слегка дрожали.

– А ребята с охоты вернулись? – уточнил я.

– Выполняй! – проигнорировав твой вопрос, прикрикнул Михалыч, и я рванул на улицу.

Согласно кивнув, понимая, что сейчас спорить не стоит, я со всех ног рванул к вертолету. Гаврилыч уже начал запускать системы, и техника понемногу оживала.

– Ну что, пень старый?! Аккумы еще не зарядились нормально? – запрыгнув в кабину, прошипел я, указывая пальцами на соответствующий датчик.

– А то я не вижу! – процедил он.

– Если он не заведется, и мы все сдохнем, это будет на твоей совести! – злобно рыкнул я и выскочил на улицу.

Моя помощь пока была не нужна, но я хотел посмотреть, сколько зомби за забором и что там вообще происходит. Добежав до новенькой, еще не оборудованной пулеметами вышки, я забрался на нее и посмотрел на забор.

– Твою мать. – прошептал я себе под нос, глядя на сплошную черную реку из зомби, что приближалась к нам.

Так много зомби я еще не видел, их тут тысячи, нет, сотни тысяч. И снести наши ограждения для них ничего не стоит, а также в голову пришел ответ на мой вопрос о ребятах. Они уехали как раз в ту сторону, откуда идут мертвецы, и как тут выжить? Ума не приложу.

– И это что получается? Михалыч, сам того не зная, спас мне сегодня жизнь? – вслух спросил я сам у себя.

Спустившись с вышки вниз, я увидел, как из дома к вертолету подбегают женщины и дети, все мужчины, включая Михалыча, сейчас стояли на вышках и отбивались от наплыва зомби.

Движки вертолета раскручивались, издавая свист и выбрасывая в воздух клубы пара вперемешку с дымом. Я быстро помог всем пассажирам разместиться на борту вертолета, и Сережу усадил поближе к кабине, прямо за своим местом.

– Малой, чтобы сегодня не случилось, держись рядом со мной. – строго наказал ему я.

– Понял. – кивнул он головой.

– Вот и молодец. – похлопал я его по плечу и покрепче затянул ремни.

– Давай уже, запускай! – закричал я на Гаврилыча, слыша, что зомби уже дошли до наших стен и начали долбить по ним.

– Сейчас! У нас одна попытка! – прижимая к груди левую руку, прошипел Летун.

– Ты в порядке? Ты какой-то бледный совсем? – уточнил у него я.

– Нормально все, сердце чутка прихватило, сейчас пройдет. – ответил он.

Турбины движков раскручивались все быстрее и быстрее, увеличивая издавая специфический свист.

– Давай, индеец, я в тебя верю! – прошептал я, проведя рукой по