Ганнибал Барка. Гений Карфагена. Том 3 - Сергей Свой

Адар оторвал взгляд от чертежа «Икара». Его мир вновь сузился до приземлённых, но жизненно важных проблем.

— Используйте не шёлк. Используйте кишки. Кишки быков, вымоченные в каучуковом соку с Суматры и проложенные тончайшим слоем свинца. Свинец газ не пропускает.

— Но вес, мастер! И… и стоимость…

— Император не интересуется стоимостью, — устало повторил Адар мантру, которую слышал от всех и которую теперь говорил сам. — Он интересуется результатом. Делайте. Если не хватает быков — режьте священных аписов. Скажите жрецам, что это воля фараона-императора.

Юноша, бледнея, кивнул и убежал. Адар почувствовал привкус горечи. Он, мечтавший о полёте, о свободе, превратился в надсмотрщика на конвейере смерти. Его дирижабли, эти прекрасные серебристые сигары, парящие в небе, были для мира не символом надежды, а предвестниками огненного дождя. Он видел это в глазах индийских пленных после бомбардировки Паталипутры. Не ненависть даже. Пустоту. Разрушенную веру в миропорядок.

К нему подошёл Бодилкар, вытирая руки масляной тряпкой. Его лицо, обычно оживлённое, было серьёзно.

— Адар. Разведка Мато прислала донесение. По воздуху, с крейсера «Зефир». — Он протянул маленький, туго скрученный папирусный свиток.

Адар развернул его. Почерк был мелкий, деловой. «В восточных провинциях бывшей империи Маурьев, у границ с племенами саков, отмечена деятельность странствующих проповедников. Говорят о «Железной Птице», которая придёт с запада, неся очищение огнём. Упоминают имя «Адар» как падшего ангела, слугу тёмного бога прогресса. Имеются попытки создания больших бумажных змеев, начинённых горящей смолой. Примитивно, но идея распространяется».

Он медленно сжал свиток в кулаке. Его имя. Его детища. Они уже стали частью мифологии ужаса. Его гений породил не только корабли, но и своих демонов.

— Что будем делать? — тихо спросил Бодилкар.

— Что приказано, — глухо ответил Адар. — Завершать строительство. Готовить флот. А с этими проповедниками… — он взглянул на чертёж «Икара», на эти бесполезные, прекрасные крылья. — Пусть разберётся Мато. Его методы… эффективны.

Он оторвал эскиз «Икара» от доски, смял его в руках и бросил в стоящую рядом жаровню с углями для пайки. Бумага вспыхнула ярким, коротким пламенем и обратилась в пепел. Мечта о полёте ради полёта сгорела в огне суровой необходимости. Оставался лишь полёт к цели. К войне.

Он повернулся к «Баал-Шамиму», к этому левиафану, созданному его разумом.

— Провести испытания нового прицела для ночного бомбометания, — сказал он Бодилкару, и его голос вновь стал холодным и чётким, голосом Архонта Небес. — И подготовить экипажи к действиям в условиях горной местности с сильными ветрами. Нам предстоит перелететь высочайшие горы в мире. Потери будут. Их нужно минимизировать.

Бодилкар, кивнув, ушёл исполнять приказ. Адар остался один, глядя, как над ангарами начинал подниматься в предвечернем небе пробный аэростат-разведчик. Маленький, хрупкий шар, уносимый ветром на восток. Казалось, он плывёт прямо навстречу восходящей луне — холодной, безжизненной, взирающей на суету людей с ледяным равнодушием.

Тяжесть подготовки была не только в грудах железа и мешках зерна. Она была в душах. Она ломала мечтателей, превращала учёных в надсмотрщиков, инженеров — в расчётливых убийц. Империя Феникса, заливая мир светом своих заводов и факелов, отбрасывала всё более длинные и уродливые тени. И в этих тенях уже копошилось что-то новое, тёмное, порождённое самим светом прогресса.

Глава 11 Кровь и Чернила

Библиотека Бирсы не походила на тихие, пыльные залы Александрии. Это был нервный центр Империи, и здесь пахло не папирусом и кедровым маслом, а напряжением, по́том и чернилами. Длинные залы были заставлены столами, за которыми скрипели сотни перьев. Писцы, переводчики, картографы, бухгалтеры — армия канцеляристов в поте лица своего создавала бумажную копию железного левиафана, который ковался в цехах и на верфях.

Калликрат, грек, бывший купец, а ныне Верховный Логист и, по сути, визирь Ганнибала, стоял перед огромной деревянной доской, разделённой на сотни пронумерованных ячеек. В каждой — свиток, табличка, образец. Шерсть из Британии. Лён из Египта. Конина из Скифии. Смола с Крита. Медь с Кипра. В ячейках лежали не товары, а контракты, долговые расписки, отчёты об исполнении. И многие из них были отмечены тревожным красным воском.

— Дефицит, — произнёс он тихо, словно ставя диагноз смертельно больному. — Систематический, тотальный дефицит. Мы требуем от мира больше, чем мир может дать. Даже под кнутом.

Его помощник, молодой карфагенянин по имени Гисгон (не родственник опальных, просто тёзка), с нервной дрожью в руках подавал новые таблички.

— Отчёт из Сиракуз, господин. Урожай оливок в этом году — на сорок процентов ниже. Крестьяне… они вырубают оливковые рощи, чтобы платить новые налоги зерном. Зерно дешевле вырастить за один сезон.

— Идиоты, — холодно процедил Калликрат. — Через пять лет они будут нищими, без оливок и с истощённой землёй. Но у нас через пять лет может не быть Империи. Игнорировать. Взыскать налог зерном в двойном размере с провинциальной казны. Пусть стратег Сиракуз разбирается, как. Его голова на кону.

Он подошёл к другой доске — карте маршрутов. Красные шнуры тянулись от Карфагена к Александрии, от Александрии к Адену, от Адена к устью Инда, а оттуда — в смутные земли «далее». У каждого шнура — десяток бирок с цифрами. Тоннаж. Дни в пути. Норма расхода воды на человека. Коэффициент порчи зерна от влажности.

— Флот Гасдрубала, даже если будет достроен, съест весь уголь Суматры за два года походов, — мысленно прикидывал Калликрат. — Нефти хватит дольше, но её сложнее хранить и транспортировать. Нужны промежуточные базы. А каждая база — это гарнизон, это снабжение, это уязвимое звено в цепи.

Дверь в зал открылась, и вошёл Мато. Начальник тайной службы двигался бесшумно, как тень, но его появление заставило вздрогнуть десяток переписчиков. От него пахло пылью дорог и чем-то едким — возможно, правдой.

— Калликрат. Нужно поговорить.

Они прошли в маленькую, глухую комнату для совещаний, стены которой, как шептались, были обшиты свинцом для скрытности. Мато опустил на стол кожаную сумку, извлёк несколько восковых табличек.

— Отчёты из Италии. Из Галлии. Из Иберии. Одно и то же. Налоги вызывают ропот. Не голод ещё, но близко к тому. Твои агенты скупают зерно по твёрдым ценам, оставляя местным рынкам лишь жалкие крохи. Люди начинают вспоминать старые времена. Даже римские, — он бросил многозначительный взгляд. — Говорят: «При Сенате и Народе хоть грабили, но своих кормили».

— Контрмеры? — спросил Калликрат, его лицо оставалось каменным.

— Стандартные.