Бывает и хуже? Том 11 - Игорь Алмазов

— Ты бы увидел неизменённый аппендикс и остановился. Ничего страшного бы не произошло.

— Я бы уже вскрыл живот, Сань, а парню всего двадцать лет. Что я за хирург…

— Не кори себя, — строго сказал я. — Тут любой мог ошибиться. Аппендицит может и сам замаскироваться как угодно. Так что всё, забыли.

Пациента передали Агишевой, а она уже договорилась о госпитализации в инфекцию. Тоха ушёл к себе.

А я вернулся в поликлинику, и сразу же вызвал к себе Шарфикова. Он постепенно становился хорошим врачом, но всё-таки сегодня совершил серьёзную ошибку.

— Стас, у меня к тебе два разговора, — сказал я. — Первый про Дениса Ковалёва. Того, что ты сегодня направил с аппендицитом.

— Да, с домашнего вызова, — кивнул он. — А что такое?

— У него правосторонняя нижнедолевая пневмония, — сказал я. — Его отправили в инфекцию.

Шарфиков растерянно захлопал глазами.

— Откуда там пневмония? — спросил он. — Я же… Слушал лёгкие, правда!

— Ты слушал спереди?

— Спереди. Он лежал, и ему больно было вставать.

— Иногда нужно пренебречь комфортом пациента, чтобы в итоге поставить правильный диагноз, — строго сказал я. — При нижнедолевой хрипы слышны сзади, в нижних отделах. И боль иррадиирует в живот через диафрагмальный нерв.

Стас опустил голову.

— Я знал про это…– тихо сказал он.

— Знать и вспомнить у койки, это разные вещи. Хирург практически забрал его на операционный стол. И логика в действиях хирурга была, по его ходу мыслей терапевт дал своё заключение. Стас, надо быть внимательнее.

Он молчал.

— Второй разговор, — продолжил я. — Пациентка Сизых, пятьдесят пять лет, анемия.

— Помню такую. Там железодефицитная анемия, на фоне менопаузы. Я назначил железо по схеме, всё по правилам.

— Диагноз ты поставил правильно и лечение назначил правильно.

— Там гемоглобин так и не вырос, — вспомнил Стас. — Я собирался её к гематологу отправлять, в Саратов.

— Суть в том, что она пила таблетки, запивая их крепким чаем. И после еды всегда чай пила, по две кружки. Тебе знакомо, что такое Танины?

— Да, — он закрыл глаза. — Связывают железо в кишечнике. Всё железо шло транзитом, мимо.

Он сидел, ссутулившись.

— Стас, ты хороший врач, — сказал я. — Я это серьёзно. У тебя голова работает, и ты не ленишься. Но ты торопишься в деталях. А в диагностике мелочей не бывает. Чем запивает, во сколько ест, сколько сахара, чем моется. Иногда весь диагноз там.

Он кивнул.

— Я запомню, обещаю, — горячо сказал он. — Больше такого не повторится. И спасибо, что исправил. Я бы не хотел, чтобы парня резали из-за моей ошибки.

— Вот это правильные слова. Запомни оба случая, и научись на них.

Он встал, но у двери остановился и развернулся.

— Сань, есть ещё проблема. Не рабочая.

Я вздохнул про себя. Ну конечно.

— Садись обратно.

Он сел на стул.

— Кристина хочет познакомить меня с бабушкой и дедушкой. Они из деревни, позвали к себе в эти выходные.

— И?

— Я боюсь, — честно сказал Шарфиков. — Её отец меня до сих пор до конца не принял. А тут деревенские. Попросят дрова наколоть, или ещё чего… А я это всё не умею же!

— Стас, ты уже покорил Кристину. Это самое сложное. Покорил её мать, и почти что отца. Бабушка с дедушкой — это финальный босс, как Гриша говорит.

Он усмехнулся.

— Утешил.

— Финальный босс всегда проще, чем кажется, — сказал я. — Помоги накрыть на стол. Спроси про огород. Полечи их болячки, коих найдётся много, я тебя уверяю. И всё будет хорошо. Терапевты не могут не нравиться.

Шарфиков выдохнул.

— Думаешь, получится?

— Знаю, — кивнул я. — Удачи!

Он улыбнулся.

— Понял. Спасибо, Сань.

Он отправился к себе, а я поехал на вызовы. После вызовов зашёл в лавку, проверить, как там дела.

Ещё от двери я услышал голос Геннадия. Торжественный, как на открытии памятника.

— Уважаемые дамы! Звёзды благоволят вашему здоровью!

Я замер на пороге. Перед прилавком стояло женщин восемь. На прилавке была разложена карта звёздного неба, настоящая, из старого атласа, с потёртыми сгибами. Рядом лежали сборы с наклейками.

«Овен». «Телец». «Близнецы». Наклейки подписаны от руки, аккуратным Катиным почерком.

Геннадий держал маятник и водил им над картой.

— Сегодня и только сегодня! «Сбор с персональным гороскопом»! Я лично подбираю травы по вашему знаку, лунному дню и текущему положению Меркурия!

— А Меркурий где сейчас? — спросила женщина в синем плаще.

— Меркурий отступает, — сказал Геннадий. — Ретроградный.

Женщины загудели. Я протиснулся к Варе.

— Не знаю, смеяться мне или плакать, — прошептала она. — Мы сегодня на сорок процентов больше вчерашнего выручку сделали.

— А состав он меняет?

— В том-то и дело, что почти нет. Мята, ромашка, мелисса, немного шиповника. Он просто по-разному называет эти сборы.

Ну хорошо. Составы безопасные, вреда никакого. Пить можно всем и в любом знаке.

— Пусть работает, — сказал я. — Хуже от этого не будет.

Катя вынырнула откуда-то сбоку с картонной коробкой в руках.

— Александр Александрович! Второй подарочный набор ушёл, и ещё двое спрашивали!

— Молодцы. Вкладыш с составом положила?

— Положила. И про срок годности написала.

— Супер, — кивнул я. — Варя, давай по новым заказам…

Я сделал в лавке пару дел, и вышел. Геннадий даже не заметил, что я приходил, и во всех красках расписывал сбор для скорпионов.

Иногда я думаю, что этот человек мог бы руководить областью. И область была бы довольна.

Потом я вернулся на приём, погрузился в работу. Успел принять четверых. Давление, остеохондроз, снова давление и справка в бассейн.

Голова к вечеру стала тяжёлой. Прана после сеанса с Дашей восстанавливалась медленно, я это чувствовал затылком.

В середине приёма ко мне неожиданно зашёл тот, кого я не видел уже пару месяцев.

— Я поступил! — радостно оповестил меня Колян. — На бюджет, Сань! Ты представляешь!

— Присядь, — улыбнулся я. — И расскажи всё по порядку. И поздравляю.

Тот приземлился на стул и шумно выдохнул.

— Из больницы уже уволился, только смены в стационаре оставил,