Таверна на прокачку 7 - Олег Валентинович Ковальчук

мертвецов, убитых из-за мешка монет. Чтобы было кому работать, и ради кого, нужно уметь себя защитить. Тренировки будут занимать не больше часа. А дальше, будете свободны.

— Зачем вам-то уходить? — спросила какая-то баба. — Если есть опасность, чего вы нас без защиты оставляете?

— У вас под боком отряд разбойников. Тридцать человек, в полудне пути. Позавчера они взяли купца, с которым половина из вас торговалась.

— Полдня? Так, они же далеко, — неуверенно сказал кто-то.

— Далеко, — согласился Анатолий. — но это пока. Но я эту братию знаю, они очень скоро поверят в себя. Они сейчас взяли обоз с охраной и не подавились. В следующий раз они пойдут не на обоз, а на ближайшую деревню, потому что в деревне добра больше, а сопротивления меньше.

Он помолчал.

Мужики зашевелились.

И тут из третьего ряда вылез нескладный мужичонка, из тех, что брал по две шаурмы.

— Тебе легко говорить! — крикнул он. — У тебя ни поля, ни детей!

Площадь притихла.

Анатолий повернулся к нему.

— Верно, — сказал он. — Ни поля, ни детей, теперь…

Он помолчал.

— У меня была жена, и двое детишек, трёх лет отроду. Всех похоронил, потому что деревню тогда защищать было некому. Так что я знаю, о чём говорю.

Тишина упала такая, что слышно было, как на дальнем конце деревни лает собака.

Я, если честно, и сам затаил дыхание. Я и подумать не мог, у этого спокойного и улыбчивого человека, за душой такое горе.

Мужик, который до этого говорил, стоял красный и не знал, куда деться.

— Ладно, — сказал наконец дед Митрофан, опираясь на палку. — Чего уж. С утра так с утра. Я старый, и хоть не боец, да послушаю науку. А ещё внуков приведу.

— И я приду, — буркнул Илья, — покажу, что сам умею, да мужиков подтяну.

Илья порывался пойти с Анатолием, но после слов Сидора, Анатолий в ультимативном порядке сказал Илье оставаться.

— Да куда мы денемся, — вздохнул кто-то. — Сено-то может и сгниёт, а мы нет.

И вроде вопрос был решён, а люди расходиться не спешили.

— Что-то в животе заурачало. Поесть бы чего повкуснее, — вдруг очень громко и горестно вздохнул кто-то из мужиков в задних рядах.

— Ага, — подхватил другой. — А на ужин сегодня и не пускали. Мол раненые, невместно.

— Может, накормите чем?

— А может, Макс нам чего путного сготовит?

Николай, поймал мой взгляд, мы друг друга поняли без слов. Я коротко кивнул, он кивнул в ответ.

— Заходите, чего уж тут, — объявил он.

— Да и нам в дорогу чего приготовить бы, — заявил Анатолий. Мы поужинаем и сразу пойдём.

Люди загомонили.

— Может, тех самый пирожков, а Макс? — спросил Николай, поравнявшись со мной. — Ты ведь из для битвы готовил. И они очень кстати пришлись.

Я тут же вспомнил, как впопыхах готовил на ораву защитников, и при каких обстоятельствах это было. Смогу ли повторить? А почему нет! Где наша не пропадала.

Глава 11

Ночной обоз

После разговора на площади мужики гурьбой набились в таверну.

Так всегда: сначала поспорят, потом идут есть. Причём чем злее спор, тем плотнее набивается зал, будто людям нужно срочно чем-то заесть эмоции.

Заказывали по обыкновению: кто котлетни, кто шаурму, кто просто борща и побольше хлеба.

А кое-кто ворчал.

— Слышь, Макс, — дед Митрофан пристроился у рабочего стола и постучал по нему пальцем. — Ты нас, конечно, извини. Но заморская твоя еда уже того… приелась.

— Приелась? — я даже обернулся от удивления.

— Ну а что. — Дед пожевал губами. — Первое время дивились, потом наедались, а нынче я гляжу в миску и вижу: опять эта твоя шаверма. Хочется чего-то простого. Знакомого. Нашего.

— Так борщ есть.

— Борщ хорош, — согласился Митрофан. — Только ты вот что. Сделай что-нибудь простое, привычное.

— Да! — поддержал кто-то. — Но так, чтоб опять удивил.

Я хмыкнул.

Просьба, на самом деле, одна из самых распространённых. «Сделайте нам, как у всех, только чтоб ни у кого такого не было». Слышали, знаем.

Я вытер руки о передник и пошёл думать в кладовую.

Идея пришла быстро, запасы сами подсказали.

Теста после утреннего замеса оставалось много. Мука была, яйца были, молока хоть залейся, спасибо борисовскому обозу.

А в дальнем углу, в мешках, лежала картошка.

Я развязал ближний мешок, запустил в него руку и вытащил три клубня с мягкими боками.

Картошка начинала портиться. Не вся, но процесс уже пошёл: сегодня три клубня, через неделю полмешка, через две весь угол придёт в негодность. А потом и запах на всю кладовую. Хранили её тут, между прочим, неправильно: в мешках, вплотную к стене, где сыро. Как время появится, надо перебрать её и пересыпать, да только когда руки дойдут…

Значит, надо сейчас пускать в дело, причём много, сразу и чтобы хранилось дольше.

Почесал затылок, погипнотизировал новенькие холодильные ящики, и решение тут же родилось.

Вареники с картошкой!

Простое? Да, проще некуда. Знакомое? Уверен, такое они не раз пробовали. Но с моей подачей, удивление гарантировано, а состав такой, что дешевле только вода.

Я вернулся в зал и объявил:

— Скоро будут вареники.

— Чего? — не понял Николай. — Ты что там опять затеял? — он подошёл к рабочему столу с любопытством во взгляде.

— Вареники с картошкой.

— А это как?

— Ну, — я уже мыл клубни, — сначала варишь картошку. Разминаешь в пюре, добавляешь жареный лук, соль, перец. Потом раскатываешь тесто тонко, режешь кружками, кладёшь начинку, залепляешь края и варишь.

Николай медленно поднял брови.

— То есть варишь картошку, — хмуря брови, повторил он, — чтобы залепить её в тесто и снова сварить.

— Именно, — кивнул я.

— Однако… Твои рецепты порой поражают.

— А что, звучит интересно, — пожал плечами Павел, устроившийся неподалёку с кружкой. — Картошка в тесте. Вроде и пирог, а вроде и нет.

— Дурость ведь это, — вынес вердикт Сидор, пристроившись рядом. — Дважды одно варить.

— Не дурость. Когда Макс нас подводил? Он вон варил свою свёклу в первый раз, тоже дурость была, а теперь вся деревня борщом объедается.

— А я что, я же говорю,