Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

ухо должен был оторвать Орлову голову или, как минимум, отправить в глубокий нокаут, но инстинкты профессионального кулачного бойца спасли его. Удар он, конечно, пропустил, однако успел склонить голову к плечу и часть энергии ушла по касательной. Граф отделался легким нокдауном и наполовину оторванным левым ухом. Скатившись по столу, Добрый сделал сразу ещё один перекат с разворотом, занимая центр комнаты, а Орлов затряс головой, разбрызгивая кровь, и слепо замахал руками по сторонам, опасаясь немедленной, добивающей атаки.

– Хорошая попытка граф! – окликнул его Добрый, улыбаясь и разминая лучезапястные суставы.

Орлов утробно зарычал и втянув голову в плечи, двинулся вперед, принимая на ходу боевую стойку кулачного бойца. Для своих размеров и веса, двигался он неплохо, но для Доброго, которой за последние пять лет прокачал искусство рукопашки процентов на триста по сравнению с прошлым миром (пулемета ведь под рукой нет, да и личный состав нужно готовить), это походило на фильм на замедленной скорости.

Удар носком сапога навстречу движению во внутреннюю сторону левого колена, нырок под правый боковой, сбитый с траектории от удара ногой, с одновременным ударом в солнечное сплетение, заход за спину и тычок основанием ладони в затылок. Орлов сложился и, захрипев, припал на одно колено.

– Неплохо, неплохо граф, ты даже не ублевался и штаны сухие, – продолжил развлекаться Добрый, – после такого обычно начинает вонять дерьмом, а ты удар держишь, молодец, только двигаешься, как брюхатая корова. Вставай боец! – под конец приказным тоном крикнул он, пытаясь ещё сильнее подстегнуть Орлова.

Орлов пошатываясь развернулся и тяжело дыша снова двинулся вперед. В этот раз Добрый встретил его совершенно по другому. Дождавшись атаки, он на сближении блокировал левой рукой размашистый боковой и вогнал снизу в челюсть Орлова правый апперкот. Голову графа откинуло назад, а Добрый схватил её двумя руками за затылок и легко выпрыгнув, насадил лицо противника на колено. Кровь из размозжённых губ и с хрустом сломанного носа брызнула во все стороны.

Добрый тут же разорвал дистанцию и через мгновение оказался в нескольких шагах от противника, наблюдая, как стремительно опухает его лицо. Однако Орлова такой поворот событий совершенно не смущал. Снова смачно сплюнув на пол скопившуюся во рту кровь и встряхнув головой, он поднял руки в стойку и рыча словно медведь, двинулся неровным шагом на Доброго, который вообще опустил руки к поясу и неспешно начал перемещаться по кругу против часовой стрелки. Собрав силы на последний рывок, Орлов провел быструю двойку боковых, от которой Добрый защитился уходом назад-вбок, и вложился всем корпусом в правый прямой в голову. Он на мгновение даже поверил, что сейчас попадёт, так близка была цель, однако Добрый чуть довернул и отклонил голову и кулак Орлова разминулся с ней буквально на миллиметр. В этот момент Добрый перехватил руку провалившегося вперед графа и провел образцово-показательный бросок через плечо. Паркет и половые доски не вынесли подобного издевательства и под приземлившимся Орловым образовалась приличного размера вмятина в полу. Борьба в партере в планы Доброго не входила, поэтому он вполсилы провел контроль ногой в правое ухо и разорвал дистанцию, отпустив руку противника.

– Да ты граф просто молодчик, техники и скорости маловато, но боевого духа и дури в башке на десятерых хватит! – усмехнулся он, глядя как Орлов снова пытается встать, стоя на четвереньках и шатаясь, будто после литра водки в одно рыло, – Император сказал мне действовать по обстановке, поэтому я предлагаю тебе ещё один вариант. Сейчас мы возьмем твою писанину и поедем в Зимний дворец, а там, если ты всё правильно написал и к смерти Екатерины Алексеевны не причастен, я походатайствую за тебя. Турка ты бил справно, сейчас тоже уважение заслужил, поэтому я думаю, что негоже такими бойцами разбрасываться, а повоевать за Россию-матушку нам ещё придется!

Пока Добрый озвучивал своё новое предложение, Орлов кое-как встал на ноги, снова сплюнул на пол ком крови и криво ухмыльнувшись разбитыми губами, показал ему огромный кукиш, а после неожиданно быстро выхватил из-за голенища сапога стилет и ударил себя в сердце…

Глава 8

Завидев меня,Чернышов и Долгорукий, как по команде, вскочили на ноги и недвижимо уставились в мою сторону. Подойдя поближе к столам, я собрался было спросить, как у них продвигается дело, но не успел я даже открыть рот, как в зале появились новые действующие лица и именно те, кого я с нетерпением ожидал. Контр-адмирал Грейг плечом к плечу с улыбающимся Добрым, а позади них хромающий Алексей Орлов с перемотанной головой, по лицу которого будто проскакал табун лошадей, в сопровождении парочки спецназовцев и нескольких флотских штаб-офицеров.

Добрый издалека кивнул мне и показал большой палец, качнув им в сторону Грейга, что я истолковал, как решение вопроса с виной Орлова, а значит и лояльностью «морской пехоты», и решил уже не отвлекаться на разные мелочи, сразу предоставив слово Бецкому:

– Иван Иванович, вам слово, объявите присутствующим о свершившемся божьем провидении!

Бецкой встал рядом со мной, прокашлялся и зачитал договор об унии, добавив парочку витиеватых, юридических фраз с отсылкой к Уставу о престолонаследии Петра Великого и поставил жирную точку в процессе, достав из своей папки, словно фокусник кролика из шляпы, текст присяги, куда уже успел непостижимым образом вписать моё имя. Торжественно произнеся текст присяги, он расписался внизу присяжного листа и передал его Грейгу.

В почти пустом зале, рассчитанном на несколько сотен человек, в это время висела такая тишина, что эхо от окончания последней фразы из присяги Бецкого «вчем да поможет мне Господь Бог всемогущий!», прозвучало даже громче оригинала. Слово «ВСЕМОГУЩИЙ, всемогущий, всемогущий» заметалось между стенами, постепенно затухая, окутав нас словно морок и создав такую иррациональную картину всего происходящего, что мне самому стало немного не по себе. Проняло, видимо, не одного меня. С округлившимися глазами, русский шотландец перекрестился, присягнул и быстро передал лист Чернышову, словно боялся держать его в руках.

– Иван Иванович, я начинаю вас опасаться, что ещё припасено в вашей волшебной папке? – усмехнувшись, спросил я шепотом Бецкого, покуда следующий по очереди князь Долгорукий нудным голосом зачитывал текст присяги.

– К счастью на этом чудеса закончились, Ваше Величество, не поверите, но у меня будто гора с плеч свалилась, ведь я снова могу покинуть политику и заняться просвещением, если позволите! – с улыбкой ответил он.

– Непременно граф, думаю, что вы как никто другой заслужили такое право, только сразу вас предупрежу, что время досужих разговоров вышло, наступило время претворять их в дело