Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

Гена плечами пожимает, а Яга смеется. Для аромату, говорит. По-моему, дурь все это. На фига эликсир портить? С той, ромашковой-то, партией такой конфуз получился!

– Ну? – Иван подозрительно понюхал чарку.

– Захожу вчера к Вакуле в кузню за твоим заказом для Илюшеньки, а там все вверх дном. Ищет чего-то. Что потерял, спрашиваю. Честно признается: была, родимая, едва успел до заката купить. Раньше-то никак не мог вырваться – работы невпроворот. Ну, половину, как всегда, вечерком усидел, на утро чуток на опохмел оставил. А утром хвать – нету. Все перерыл. Как сквозь землю провалилась.

– Заказ сполнил?

– Да какое там! Ее, родимую, искал.

– Нашел?

– Я нашел,– с гордостью сообщил воевода. По запаху. У Вакулы гарью да копотью из горна весь нюх отбило, а «Ромашковый дракон» духовитый.

– И куда его Малашка запрятала? – Лицо Ивана излучало искреннее любопытство.

– Ты не поверишь,– засмеялся воевода,– на голову себе вылила.

– Зачем? – изумился гигант.

– Не знаю. Несет от нее теперь этой ромашкой за версту. И ты знаешь,– озаботился вдруг воевода,– то ли со мной что-то после этого случилось, то ли проб мы накануне слишком много сняли с той партии… одним словом, как баба какая али девка мимо проскочит, все мне эта ромашка чудится… так в нос и шибает.

– Дуры бабы,– вынес свой вердикт Иван.

– Глупый баба,– согласился с ним катана-кладенец,– не туда дракон буль-буль нада. Давай покажу…– Прикованный к стене меч тянулся к тройному фиалковому, с завистью глядя на дегустаторов.

– Тебе нельзя,– строго сказал воевода,– ты у нас буйный во хмелю.

– Моя сесный смирный японса…

– А кто в прошлый раз царя-батюшку словами поносными обзывал? Если б не папа лично тебя ковал, давно б мотыгой говорящей был.

Катана-кладенец обиженно умолк.

– Однако непорядок это,– почесал затылок царь.– Ежели они у мужиков эликсир тырить будут, чтоб головы свои бесстыжие поливать, брожение начнется. Кормильцы обидятся…

– Вот оно что!!! – дошло до воеводы.– Выходит, не только Вакула с утра похмелиться не смог. А я думал, у меня с головой что-то…

– Как работу закончим, скажешь писарю, чтоб грамотку подготовил для царских винокурен. Будем ромашковую с производства снимать. Я потом подпишу. Ну, проверим, что там у Гены с фиалковой получилось.

Однако чарки они ко рту поднести не успели. Шум за стеной и всполошенные крики охраны заставили торопливо затолкать их под стол, в специально отведенную для этих целей секцию. В кабинет влетела Малашка, распространяя вокруг себя ядреный ромашковый аромат. Воевода поспешно зажал нос. Следом ввалилась, стукнувшись лбами у порога, охрана.

– Куда, малахольная?!

– Батюшка! – бухнулась на колени Малашка.– Пиши указ!

– Ну-у-у,– глубокомысленно промычал Иван, прогоняя жестом охрану.

– Какой тебе указ? – возмутился Никита Авдеевич.– Порядок не знаешь? Прошение напиши, в очередь встань…

– Какая очередь? – заголосила Малашка.– Бунт на носу! Что у лавок винных творится, страсть! Мужики работу побросали, маются. Всем здоровье поправить не терпится, а до полудня еще далеко, лавки закрыты…

– Говорил я,– Никита Авдеевич с досадой крякнул, укоризненно глядя на Ивана,– ничего хорошего из этого указа не выйдет. Торговали б, как раньше…

– Василиса уперлась.– Иван расстроенно развел руками.

– И ведь до чего дело дошло,– продолжала тараторить Малашка,– баб да девок забижать стали. К прилавкам подпущать не хотят, так что ты, царь-батюшка…

– А бабы-то что там делают? – возмутился царь-батюшка.– Им эликсир запрещено продавать.

– А надо, чтоб мужикам было запрещено,– Малашка воинственно уперла руки в бока,– а нам разрешено! Мы и вашему брату сколько нужно эликсиру возьмем, чтоб вы потом хоть бы до постели мужиками доползали, и нам, глядишь, ромашковой чуток достанется!

– Ваше царское величество,– вмешался охранник, высунувшийся из-за двери,– тут воевода разбойного приказа удиенции просит.

– Зови,– сказал Иван, обрадовавшись, что можно сбагрить настырную посетительницу.– Извини,– он сделал строгое лицо,– дела государственные…

Не успели воины вытолкать упиравшуюся Малашку, как порог переступил Соловей. Разбойником в свете новой должности, доверенной ему самим «папой», Соловья уже давно никто не называл.

– Беда, ваше царское величество! Как бы лавки громить не начали. Мой приказ по сыску больше да по разбойным делам. Силенок совладать не хватит. Смекаю, ратников посылать надобно. Мужиков спасать.

– Мужиков? – выпучили глаза воевода с царем.

– Так бабы их бьют!

– Авдеич, распорядись,– с трудом выдавил из себя пораженный Иван,– сотникам поручи. Ты здесь еще нужен.

Никита Авдеевич исчез за дверью. Минуты две царь сидел, тупо уставившись в пространство.

– Ваше царское величество!

– А? Что? – встрепенулся Иван.

– Министр финансов прибыть изволили,– осторожно сообщили из-за двери, чуя, что державный не в духе.

– Давай его сюда! – проревел Иван.

Так хорошо день начинался, душевно, можно сказать, а тут чуть ли не бунт. Черт бы побрал эту Ягу с ее духовитыми фантазиями!

Чебурашка перевалился через порог и двинулся вперед, с трудом волоча за собой объемистый портфель, набитый отчетно-финансовой документацией. Следом шагнул Никита Авдеевич. Он дернулся было помочь, но вовремя остановился, вспомнив, что это небезопасно. За содержимое портфеля Чебурашка готов был биться насмерть и доверял его только царю-батюшке.

– Я тут Ягу навестил,– пропыхтел он,– вот читай.

Чебурашка выдернул из портфеля свиток и передал его в царские руки. Иван поморщился. Если Яга страдала аллергией на кошачью шерсть, то он на грамоту, которой его с трудом обучили.

– Своими словами излагай.

Чебурашка своими словами излагать не стал.

– Указ,– внушительно сообщил министр финансов,– экстренный.

Он раскатал свиток и, откашлявшись для солидности, приступил к оглашению:

– «Мы, Иоанн вдовий сын, Государь всея Руси, сопредельных присоединившихся и неприсоединившихся стран, повелеваем:

1-е. Винокурням царским «Огненного дракона тройного ромашкового» производить спешно и не мешкая в десять раз больше супротив прежнего».

– Спятил?!! – завопил Соловей.– Ты на улицу выйди, посмотри, что твоя ромашковая натворила!

– Я еще не закончил,– ледяным тоном произнес министр финансов.– «2-е. Мастерским стеклодувным приступить также спешно и не мешкая к изготовлению шкаликов расписных всевозможных форм и расцветок размером в десять раз меньше, а количеством в сто раз больше супротив прежнего.

3-е. Винокурням царским отпускать торговым людям русским шкалики «Огненного дракона тройного ромашкового» по цене в десять раз больше супротив прежней, а негоциантам да купечеству иноземному сии шкалики не отпускать вовсе.

4-е. Торговым людям разрешаем продавать «Огненный дракон тройной ромашковый» в любое время