Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

преступников. Если заложники при этом погибали, то семьям выплачивали огромную компенсацию и хоронили с почестями, как героев. А вот родственники похитителей вместе с ними, всем скопом отправлялись на каторгу, чаще всего пожизненную. Вдобавок и спецслужбы преследовали спасшихся преступников до самой их смерти по всему Космосу. Жестоко, даже очень, и об этом немало кричали в остальной Галактике. Но вот уже четыреста лет преступления с попыткой захвата заложников не происходили. Единственный подобный инцидент состоялся шесть лет назад на планете Хаитан, когда Парадорский со своими друзьями захватили огромное количество сквоков в плен и которые потом были обменяны на обитателей второго научного города. И то вся акция проходила под вывеской обмена военнопленными. И считалась, пожалуй, единственной своего рода уступкой и отклонением от законов.

Наверное, именно поэтому гражданское население Старого квартала настолько рьяно схватилось за оружие. Все понимали: если агрессоры возьмут их в качестве заложников, это ни в коем случае не гарантирует сохранение жизни. Интервентов в любом случае не выпустят из города живыми. Пиклийцы об этом тоже прекрасно знали, а если и не знали, то их уж дотошно проинформировали на эту тему по сети наружного вещания. Так что непонятно было, на что они надеются, даже в случае захвата пусть и всамделишной принцессы Оилтонской империи.

Совсем иные мысли возникали и по другому поводу: каким образом моусовцы так настойчиво, но самое главное, верно умудряются держать острие своих атак именно в направлении отряда Парадорского? Хотя тут точнее было бы высказаться: сборного батальона под командованием уже павшего генерала Энгаля. Видимо, вражеские службы надзора за эфиром весьма четко пеленгуют любые переговоры командования батальона с общим штабом, подробно фиксируют, а затем анализируют каждое слово. Затем это слово довольно грамотно интерпретируют и делают весьма верные выводы и правильно назначают цель для своего решающего штурма.

Пожалуй, только сама Патрисия подозревала обычное предательство или ротозейство с утечкой информации. Ей в один голос вторили и обе подруги, сидящие теперь в штабной комнате и очень недовольные своим отстранением от боя. На эту тему они жестко спорили с обездвиженным Алоисом, который при отлучках командира на участки обороны оставался за старшего. Его Лидия Шелди и пыталась раззадорить на ответные действия:

– В данный момент ты имеешь право послать нас на самый критический участок боя. Слышишь, что на восточной оконечности здания творится?

– Туда около пятидесяти гражданских с автоматами подались, – отвечал негр, находясь верхней частью своего тела в большом информационном боефикаторе, который специально для него сняли с одного из штурмовых флайеров. – Справятся.

– Но там наши товарищи погибают! – возмущалась Инга Байцел. – А мы здесь бездельем томимся!

Последние восклицания услышал и сам Парадорский, быстрым шагом вошедший в комнату. За ним Гарольд волок две огромные связки автоматов марки «Жало».

– Как это я раньше не подумал, что вам здесь будет скучно! – При этом он с обвинением смотрел только на Клеопатру. – Капитан Ланьо, передайте крабер Алоису! И все трое приступайте к очистке и починке вот этой кучи автоматов. Заклинили при неправильном обращении.

Его невеста ни словом, ни мимикой не выразила своего недовольства и первой приступила к выполнению приказов. Уж она-то прекрасно знала, почему здесь находится, и понимала, что даже заикаться про уход на позиции бессмысленно. Двух подруг к этому делу привлекли только ради отвлекающего маневра. Приказ даже для инициативного Тантоитана выглядел более чем строгим и безапелляционным.

Хотя за Клеопатру вступился Алоис:

– Да здесь только Лидия и Инга меня своим нытьем изводят. Все остальные – образец дисциплины и послушания.

Сразу на лице командира мелькнула легкая тень раскаяния, и он попытался сгладить, затушевать свои строгие взгляды помощью при раскладке оружия на большом обеденном столе. Причем стол, настоящее произведение мебельного искусства, уже оказался невозвратно испорчен глубокими царапинами от нескольких осколков и рухнувшим прямо на него участком потолка. Его вынесли из соседних комнат данной квартиры и как раз использовали для технической инвентаризации оружия. В руках у гражданского ополчения оно ежечасно выходило из строя по совершенно банальным и смехотворным причинам.

Но женские руки, знающие данные автоматы на ощупь, разбирали, чистили и устраняли неисправности довольно быстро и умело. Уж на что Парадорский считал себя умельцем или Армату, но сейчас залюбовался и не удержался от комплимента своей невесте:

– Красиво у тебя получается.

Клеопатра немного помолчала и только потом, тихонечко адресуя слова только Тантоитану, стала философствовать:

– А толку с этого? Посмотри на этот стол. Он еще не давно являлся произведением столярного искусства, а сейчас уже выглядит раненым и обезображенным. Легче создать новый, чем вернуть этот к прежней идеальной форме. Вот так и с нашей столицей. Она сейчас умирает на наших глазах.

– Ничего! Отстроим потом новую, еще более красивую.

– Но ведь старая красота все равно погибнет.

– Не стоит так печально. – Танти вздохнул. – Это война, и не мы ее развязали.

– Верно. Но вот как бы к ним добраться? Как бы им головы поотрывать?

– Доберемся.

– Или хотя бы отыскать того генерала вторжения, который командует боями. Вот бы его прижать как следует и заставить отдать команду на прекращение огня и сдачу оружия.

– Хорошо бы. Или того подполковника выловить, из особого отдела.

– Точно! Ты ведь можешь! – неожиданно заявила Клеопатра, развернувшись всем телом и уставившись в глаза любимому. – Поймай эту сволочь!

– Э-э-э? – Парадорский не ожидал такого напора, но, как всегда, старался прислушиваться к гулу окружающего боя: – Стихать стало.

– Вот! Как раз будет возможность для контратаки! Где их оба штаба, нам известно, и они никак не будут ожидать нашей вылазки. Танти, город надо спасать. И горожан – тоже.

– Не береди душу. У самого сердце кровью обливается! Но не с нашими возможностями ловить их генерала или особиста.

Девушка хитро улыбнулась, возвращаясь к починке разобранного автомата и подмигивая своим подругам:

– Если хочешь, мы тебе можем помочь.

Тантоитан опять рассердился, отходя к подзывающему его Алоису:

– И сами, если надо, справимся.