Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

Софья уже прикидывала, что сделать с обнаглевшим котярой. Тапкой его по морде! Тапкой! И никаких «ребята, давайте жить дружно!». Сначала докажи, что ты хороший!

А сами покамест разбираемся с маньчжурами. Обойдемся мы без династии Мин! Софья довольно усмехнулась, вспомнив о приятном сюрпризе для китайцев.

— Соня, вернись на землю!

Братец пощелкал у нее перед носом пальцами. Софья в ответ лязгнула зубами.

— Укушу!

— И получишь в ответ!

— Эй, свою жену только я пороть буду. — Ванька откровенно посмеивался.

— Кому жена, кому сестра, — но ворчал Алексей больше по вредности. Софья взирала на обоих с умилением. Сколько ж ей усилий стоило сгладить мужскую ревность? Но потом все утряслось, и сейчас ребята вполне добродушно подкалывали друг друга, перебрасывая ее, словно мячик.

Еще бы Феодосия не шипела… но свекровь…

Видимо, это закон равновесия, в той жизни повезло, в этой — наоборот. Что Феодосия, что ее сестрица шипели гадюками, но Софья не обращала внимания.

Идите вы… дамы!

— Тут нам из Китая грамотка. У Саньгуй предлагает породниться.

— Да? Я Машку туда не отдам.

Не то чтобы Софья была против брака, но отдавать соплюшку в район боевых действий?

— А и не надо. У него есть сестра. Любимая, обожаемая и прочее. Зовут — У Шан. Вот он и предлагает скрепить узы. Можно не первой женой, но обязательно — женой и в царскую семью.

— А лет соплюшке сколько?

— Двенадцать.

Софья потерла лоб:

— М-да… воспитать мы ее воспитаем, но тебе вроде как ни к чему такое родство? Тебе найдем кого покруче?

— А эту кому?

— Ванька мелок… Федьке?

— Почему бы нет? Поговорю, пусть женится. Хотя ему в церковь хочется…

— Какая церковь, когда тут родине надобно? — Софья искренне удивилась подобным заявлениям. — Пусть женится, а уж потом, лет в сорок…

Алексей кивнул:

— Да, пожалуй, отпишу. Мы согласны, пусть невеста едет на Русь.

— А я еще займусь вопросами приданого. Я на мелочь не согласна, так что пусть отдают нам хороший кусок земли. Официально, со всеми бумажками…

— Так он же им не принадлежит…

— Так та земля пока никому особенно не принадлежит. Но коли У Саньгуй выиграет свою независимость, они до-олгонько с маньчжурами грызться будут. Тут и мы поможем, чем сможем. А когда они на ту землицу посмотрят — может, то и не при нашей жизни случится, но будет же! Так вот, там и занято все нашими людьми будет, и грамотка будет. А кто, чего…

Мужчины переглянулись и расцвели улыбками:

— Жадная Соня.

— Да!

Софья поцеловала в щеку одного, второго:

— Да, мальчики! Я жадная и вредная! А еще твердо помню, что всякое чужое есть мое, родное и государственное! И вам забывать не дам! Что там с армейской реформой?

И ребята переключились на обсуждение количества полков, выправление устава, сроков службы, обмундирования, снабжения и прочих радостей.

Пока еще было время.

Пока на Руси было относительно спокойно.

Но уже собиралась гроза.

И — грянула.

* * *

— Соня?

Царевна была нешуточно встревожена:

— Нам пишет Михайло.

— Что у него случилось?

Мужчины отвлеклись от воинских упражнений и подошли к царевне.

Та помахала листком:

— Турки двинулись с места. Их почти восемьдесят тысяч.

— И куда они пошли? В Крым?

Алексей напрягся. О сборе армии у турок он знал, они активно готовились, везли в Крым огневой припас, но… Столько войска там нет. Потери громадными будут.

— Нет. Там сейчас ничем не разживешься, а им нужна добыча.

— А куда?

Софья нежно улыбнулась:

— Маленькая птичка принесла на хвосте султану Сулейману, что Леопольд помогал нам во время войны. Бунт на Крите, налеты… это все его рук дела. И Сулейман обиделся.

— И?

— Они идут к Вене. Леопольд в панике, просит помощи у Михайлы, у нас…

— Будем собирать войско?

Софья пожала плечами в ответ на слова мужа.

Молодец Ванечка, финансист от Бога, да вот ни разу не стратег. Не его это — воинские дела, ой не его. Это — Алешкино.

И верно, братец встрепенулся:

— Да ты что! Воевать за этого… спесивого павлина?! И сам не стану, и Михайле не дам!

— Нам надобно подумать, что мы можем получить у турок в том же Крыму, — задумчиво произнесла Софья. — За… невмешательство.

И что может получить Михайло?

Возможно, земли между Днепром и Дунаем?

Кусок Валахии?

Союзник тогда хорош, когда у него своих проблем хватает. Земли он получит, но тут же главное — удержать их?

Волной накатывала на Европу турецкая рать. И это нападение надобно было использовать во благо Руси. Чем Софья и собиралась заняться.

Справятся ли они втроем?

Алексей, она, Ванечка?

Обязаны.

Сделают!

Будущее терялось в густом тумане.

Тень за троном

Корона ранит лоб, и кровь течет по коже.

Терновые шипы, впиваясь в кожу лба,

Забыться не дадут. Ведь роскошь мимолетна,

А жизнь всегда права, и власть всегда мертва.

Венец на голове – награда или кара?

Кому – предел мечты, кому – кошмар и ад.

В грязи, в войне, в крови, где счастье – это мара,

И никому не рад, и ничему не рад.

Душа кричит в тисках, но кто ее услышит?

Ты примешь этот груз, останешься собой.

Отдашь взамен любовь, надежду, счастье, веру,

И в никуда уйдешь с поднятой головой.

1677 год

Софья прищурилась, решительно заскользила пером по бумаге. Нравится ли, не нравится – иногда приходится сотрудничать с врагами и лгать друзьям. Хотя какие друзья в политике? В гадюшнике их куда как больше…

Своими поступками она подставляет Михайло. Ну и Марфу, конечно. С другой стороны – кому еще нужна сильная Польша? Полякам?

Безусловно!

А Софья предпочла бы видеть ее частью России – в будущем. Сателлитом, другом, союзником – но в составе одной страны.

Веник – он только в связке сильный, а прутья по одному легко переломаешь. Там, в двадцатом веке, она искренне удивлялась: как люди этого не понимают? Их детям ведь жить в слабой стране. А это – грустно. Бродячую собаку каждый пнет, а поди обидь собачью стаю? Отдача замучает.

И сейчас Софья писала Гуссейну-паше. Великому визирю султана Сулеймана. Не под своим именем, конечно. Писал якобы царь Алексей Алексеевич. И он потом даже прочитает это письмо, как и Ваня. Вот от них Софья ничего не таила. Ну… почти.

Софья договаривалась о