Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

пять лет и мне знакомы многие жрецы, астрологи, купцы и даже повитухи, живущие в этих стенах. Кто тебе из них нужен конкретно? — спросила заинтригованная словами Антигоны персиянка.

— Есть ли среди них лекарь, что хорошо разбирается в лечебных травах и умеющий крепко держать за зубами язык.

— Такой конечно есть, но для чего он тебе нужен? Неужели ты заболела? — с тайной надеждой в голосе спросила Атоса.

— Нет, дорогая Атоса, я хорошо себя чувствую. Просто при помощи его искусства я намерена помочь одному человеку быстро и безболезненно покинуть наш бренный мир. Лекарство должно действовать не сразу и не оставлять явных следов — буднично пояснила фиванка, взяв со столика чашу с шербетом. С наслаждением, смакуя каждый глоток прохладного настоя, она с интересом наблюдала, как увеличиваются глаза её собеседницы.

Когда они достигли максимального размера, Антигона поставила недопитую чашку на столик разделяющий кресла собеседников и учтиво поинтересовалась: — Ну, и как, поможешь?

— Ты хочешь совершить убийство и просишь меня помочь тебе в этом грязном деле! Да как у тебя на это язык повернулся сказать это представителя славного рода Ахеменидов! — с негодованием вскричала Атосса.

На лице оскорбленной недостойным предложением персиянки зардел румянец праведного гнева, заблестели глаза. Тонкие ноздри Атосы затрепетали от негодования, но Антигона никак не отреагировала на бурные эмоции персиянки.

— Успокойся — властным голосом молвила Антигона, продолжая при этом мило улыбаться. — Я не собираюсь никого травить в нашем милом дворце, включая тебя. Это совершенно чужой, посторонний человек, с которым у меня свои счеты.

— Нет, никогда!! — воскликнула персиянка и решительно отодвинулась от Антигоны на своем стуле.

— Ну не такое оно и грязное, если хорошо разобраться. Задета моя честь, и я хочу расплатиться за нанесенное мне оскорбление. Что в этом плохого?!

— Твоя честь задета, вот ты и отвечай! А меня нечего впутывать в свои ужасные дела! — категорично воскликнула Атоса, с каждой минутой все больше и больше заливаясь пунцовой краской стыда и гнева.

— Я щедро заплачу тебе за нужное мне снадобье — сказала Антигона, пропустив мимо ушей гневную тираду собеседницы.

— Нет, нет и нет!! — желая закончить столь опасный разговор, персиянка попыталась встать со стула, но сильным толчком была возвращена на прежнее место.

— Хорошо, дорогая. Не хочешь помогать, тогда давай меняться — сказала Антигона холодным голосом, от чего вогнала несчастную Атосу в дрожь. Фиванка пододвинулась к принцессе и властной рукой взяла её нежный подбородок.

— Ты мне нужное снадобье, а я тебе ребенка от твоего мужа Пердикки — предложила фиванка, чем породила из прекрасных глаз Атосы град слез. Она попыталась вырваться из рук Антигоны, но та цепко держала её лицо.

Делая столь необычное предложение, фиванка наотмашь била по самому уязвимому месту принцессы. Для сохранения своего статуса жены высокого стратега, Атосе как воздух был необходим ребенок. Большинство персидских жен, сосватанных Александром своим сподвижникам, после свадеб влачили жалкое существование, так как македонцы и греки откровенно пренебрегали ими.

В лучшем положении находились те, кто всеми правдами и неправдами сумел родить от мужа ребенка. Их Александр брал под особое покровительство, присваивал титул дальнего родственника, и обеспечивал дальнейшее существование матери и ребенка за счет казны.

За все время своего замужества, Атоса побывала на ложе Пердикки только как участник любовной игрой втроем. Все остальные ночи безраздельно принадлежали Антигоне, крепкой рукой державшей ключ от спальни стратега.

— Подумай хорошенько над моими словами. Другой шанс завести ребенка от нашего господина у тебя в скором времени, вряд ли появиться — наставительно молвила Антигона и величаво покинула террасу, оставив глотающую горькие слезы Атосу размышлять.

Сделанное персиянке предложение было из разряда тех, от которых было невозможно отказаться. Атоса напрягла все свои связи и возможности и через три дня принесла фиванке нужное ей средство.

— Здесь то, о чем ты меня просила — сказала персиянка, торопливо вложив в руку Антигоны, маленький кожаный кисет. — Оно быстро растворяется в вине и не дает горечи и прочих заметных привкусов.

Услышав эти слова, фиванка с опаской раскрыла кисет и осторожно вытряхнула себе на ладонь кристалл, размером чуть меньше зернышка чечевицы. Темный, с закругленными краями его можно было легко спрятать под ногтем ухоженного женского пальца.

— А, как оно ведет себя в воде? В ней оно также хорошо растворяется и не дает привкуса? — быстро уточнила Антигона.

— Да, оно быстро растворяется и не дает привкуса, но при этом окрашивает воду в стойкий темный цвет. Смерть наступает ровно через сутки после его приема, так, что у тебя будет возможность обезопасить себя от возможных подозрений.

— Хотя это не совсем то на что я рассчитывала, но у меня нет выбора, и я беру твоё зелье — Антигона проворно спрятала кисет в складках своей одежды.

— В таком случае, я хотела бы знать, когда смогу получить все то, что ты мне предлагала.

— А вот с этим небольшая заминка, дорогая. Ведь твой муж не товар, которым можно распоряжаться без его согласия. Успокойся, я всегда твердо держу своё слово — насмешливо молвила Антигона, увидев как Атоса, вспыхнула от негодования. — Заставить его разделить ложе не в моей власти, но ребенка от него ты получишь.

— Ты ведешь себя подобно базарной гадалке, Антигона. Взяла деньги и говоришь загадками. Как можно получить ребенка, не переспав с мужчиной!?

— Вся твоя беда высокородная Атоса что, вырывшись в высоком дворце, ты плохо знаешь жизнь. Поверь мне дорогая, есть много способов, которые позволяют получить семя мужчины, не переплетя с ним ног.

— Говори яснее или верни мне зелье! — потребовала разгневанная персиянка, но Антигона и бровью не повела.

— Я обещала тебе семя Пердикки, и ты его получишь, но только от меня. Я буду зачинателем твоего плода от твоего мужа.

От подобных откровений бедная принцесса лишилась дара речи, а её прекрасные карие глаза широко раскрылись на пол лица. Довольная произведенным эффектом, фиванка снисходительно похлопала Атосу по лицу и продолжила говорить.

— В детстве, вопреки своей воле я попала в школу танцовщиц славного города Сузы. Именно там я очень многому научилась в своей жизни. Скажу честно, никому не пожелаю оказаться в этом зверинце с его ужасными обычаями, нравами и порядками. Именно там я узнала об этом нехитром способе, который я тебе предлагаю. И не надо закатывать глазки! В ваших гаремах он хорошо известен! Любимые жены часто берут с