Фантастика 2026-42 - Соня Марей

– Кёко, – с притворной укоризной протянул он, – что скажет Хидэо?

Та непринуждённо пожала плечами:

– А мы его тоже позовём! Вас всех есть за что отшлёпать!

Мико с Шином переглянулись, и он улыбнулся, как бы говоря: «Что с них взять?» – похоже, подобные шутки его не удивляли. Впрочем, Мико они тоже не удивили – она уже поняла, что Кёко не похожа на женщин Хиношимы. Бойкая, смелая, громкая, она ничего не стеснялась и мало заботилась о приличиях. Иногда даже слишком. Но эта смелость притягивала, завораживала и… её принимали. Райдэн, Шин, сама Мико и даже принц Хидэо, который всегда держался безукоризненно вежливо и был наследником престола, воспитанным, чтобы жениться на самой кроткой и благопристойной женщине империи.

– А если серьёзно, вести себя так крайне неблагодарно с его стороны, – продолжала Кёко.

– Благодарность дело добровольное, а Макото имеет право со мной не соглашаться, – ответил Райдэн.

– А как он вообще стал частью… вы себя как-то называете? Заговорщики? Мятежники? – спросила Мико.

– У нас нет названия, но мама и её сторонники называли себя Гозэн, – сказал Райдэн. – Даже символ был, наш семейный герб.

Он достал веер, собранный из листьев ветреного клёна, и показал Мико рукоять, на которой был выдавлен аккуратный футацудомо-э – заключённые в золотой круг две вытянутые запятые, стремящиеся закрутиться в спираль. Мицудомо-э – сочетание трёх запятых – Мико часто видела на храмах в Хиношиме, посвящённых Ткачу Знамён – покровителю храбрых воинов.

– Красиво. – Мико разглядывала печать. – Я не видела этого знака у тебя в доме.

Райдэн усмехнулся и спрятал веер.

– Отец стёр его отовсюду, прежде чем уйти. Сказал, что я не имею права его носить, хотя это даже герб не его клана. Впрочем, это не помешало отцу его присвоить. А отвечая на твой предыдущий вопрос, Макото я однажды выручил, и он решил последовать за мной.

– Выручил! – прыснула Кёко и взяла Мико под локоть. – Не слушай его тошнотворно скромную болтовню, волчонок! Райдэн спас Макото жизнь. Братья травили его за то, что он полукровка. Старшие, младшие, даже слуги. Макото питался объедками и ходил в обносках, он был скорее щенком для забав, а не членом клана. Его даже не учили писать и читать. Отцу дела не было до его благополучия, хватало того, что Макото изредка попадался ему на глаза, напоминая о погибшей возлюбленной. Скажу честно, я подозреваю, что он бы не сильно расстроился, если бы кто-то из братьев Макото прибил, что они порой и пытались сделать во время своих жестоких игр.

– Он сам тебе это рассказал? – У Мико перехватило дыхание от картин, которые она представила.

– Ага. Мы как-то пытались все друг друга перепить, – она кивнула на Райдэна с Шином. – Я, конечно, выиграла! А Макото надрался так, что всё разболтал во все-ех подробностях. Рыдал, как детёныш!..

– И мы решили, что его история не выйдет за пределы нашего круга, – мягко напомнил Шин.

– Она и не выходит, – отмахнулась Кёко. – Он же всем нам рассказывал, как братья силой наряжали его в женскую одежду и заставляли…

– Кёко, достаточно, – оборвал её Райдэн, и Мико услышала в его голосе угрозу.

Кёко в ответ оскалилась, но уступила. Мико тоже настаивать не стала, хоть её и распирало от любопытства, но такой пересказ казался нечестным по отношению к Макото.

– В общем, однажды братья решили, что очень весело будет привязать Макото к дереву, поставить ему яблоко на голову и пострелять из лука, – продолжила она уже более будничным тоном. – Первая стрела попала в ствол, вторая пролетела мимо, а вот третья вышибла бы Макото мозги, если бы Райдэн вовремя не вышел.

– Мы с мамой прибыли с визитом вежливости к ним в гости, и меня отправили поиграть с детишками в сад, – пояснил Райдэн. – Потом оказалось, что мама пыталась завербовать главу клана Куро в Гозэн, но тот отказался.

– Райдэн заслонил Макото своим крылом! – Кёко взмахнула рукой, изображая крыло. – А потом выбил всю дурь из его братьев.

– Думаю, это была основная причина отказа отца Макото, – ухмыльнулся Райдэн. – Я сломал его старшему сыну Ичиро руку и пару рёбер.

– Сколько вам было лет? – спросила Мико.

– Мне пятнадцать, Макото двенадцать. Он умолял забрать его с собой, сказал, что будет моим слугой, но, разумеется, мы не могли так сделать. – Райдэн вздохнул, нахмурился и засунул руки в прорези хакама на бёдрах. Ему явно не нравилось вспоминать этот момент. – Поэтому я подарил ему свой танто, чтобы он мог себя защитить.

– И что случилось потом? – Мико затаила дыхание, понимая, что история ещё не окончена.

– Через месяц этим танто он зарезал двух своих братьев, пока те спали, – мрачно сказала Райдэн. – Зарезал бы и остальных четырёх, но проснулся Ичиро и избил его до полусмерти.

У Мико от ужаса волосы на затылке встали дыбом, а к горлу подкатил ком.

– Отец наказал его?

Кёко расхохоталась:

– Мы говорим о клане Куро, волчонок! – Она стукнула Мико по плечу. – Отец выделил ему место за общим столом, порекомендовал в личные слуги Кацуми и сделал третьим по очереди наследником, хотя до этого Макото на наследство вообще претендовать не мог. В клане Куро закон простой: хочешь что-то получить – убей своего брата!

Кёко опять захохотала, а вот Мико было совсем не до смеха. Она вспомнила, как боролась с Ичиро в рёкане, какое дикое, звериное возбуждение искрилось в его рубиновых глазах, когда он душил её. Будто ничего приятнее умирающей от его рук женщины в его жизни не существовало. Мико не сомневалась – она не была первой. И другим повезло меньше.

По спине пробежали мерзкие, липкие мурашки, сердце ускорилось, а дышать стало сложно. Тело сковал животный страх, коленки задрожали, и Мико интуитивно стала цепляться взглядом за деревья и камни, стараясь отвлечься и не поддаваться накрывшему её необъяснимому, но смертельному ужасу. Она постаралась незаметно выдохнуть, хотя лёгкие слушались с трудом.

Пальцы Райдэна коснулись тыльной стороны её ладони, легко, мимолётно, будто случайно, но страх схлынул, испуганно съёжился и затих где-то у позвоночника. Мико ждала, когда вокруг разольётся запах дождя и весеннего леса, которыми пахла магия Райдэна, но ничего не почувствовала.

Изоно горел сотнями рыжих огней и, словно огромный корабль, стоял посреди затопленных рисовых полей. Нет, он стоял над полями. Прочные каменные опоры поддерживали высокие дома с изогнутыми крышами, между которыми безумным лабиринтом вились переходы, балконы и мосты. Башни с десятками крыш, маленькие домики, практически взгромоздившиеся друг на друга, поросшие мхом и плющом и обвешанные андонами. Издалека