Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Интересно было понаблюдать за его реакцией на появление из ниоткуда внушительной кипы бумаг.

Надо отдать ему должное, шума он поднимать не стал, но, прежде чем взяться за чтение, принял кое-какие меры безопасности. Надел тонкие тканевые перчатки (которые не уберегли бы от некоторых ядов, но ему, наверное, так спокойнее) и только после этого начал читать.

Сутки он не выходил из кабинета и никого к себе не пускал, а потом начал действовать. Конечно, в первую очередь, при помощи людей, которым он доверял целиком и полностью, он проверил информацию, взяв за жабры исполнителей. Когда он убедился в достоверности сведений, головы боярские посыпались с плеч, как горох из прохудившегося мешка.

Неделю в Москве творилось что-то невообразимое, по крайней мере, для простых обывателей, а потом резко всё прекратилось, и ко мне примчался гонец с приглашением на встречу с государем.

В этот раз разговор был строго по делу и без всяких протокольных условностей. Государь сразу конкретно спросил, сколько стоит привезенный мной товар, он, мол, хочет выкупить его весь сразу оптом.

Даже думать над ответом не стал. Рядом с правителем стоял человек, на дочь которого я положил глаз, поэтому я кивнул на него и ответил, что вопрос надо адресовать ему, потому что я хочу отдать всё, что привёз сюда, в качестве выкупа за его дочь, на которой планирую жениться.

Народ охренел и потерялся, а будущий тесть и вообще выпал в осадок.

Первым в себя, как и должно быть, пришёл государь и спросил задумчиво:

— Что же там за девица такая, что за неё такой выкуп дают?

Князь Бельский Дмитрий Фёдорович стоял ни жив ни мёртв и ответил каким-то тусклым голосом:

— Не знаю, о какой из моих дочерей речь идёт, но в любом случае я своими детьми не торгую.

Что сказать, молодец князь, уважаю, поэтому и ответил ему, опередив царя, чем нарушил все списанные и неписанные законы, но мне по фиг, закусил уже удила и от своего не отступлюсь.

— И правильно, последнее дело родными торговать, но ведь шанс молодым людям можно дать, встретиться, поговорить и решить, надо ли им быть вместе.

— Мои дочери уже обещаны другим, — тут же парировал князь.

— Та, руки которой я прошу, осталась свободна, не будешь же ты отдавать свою кровинку за сына отравителя, которого считал своим другом?

Князь смутился, а государь напрягся и внимательно посмотрел мне в глаза.

Я слегка улыбнулся и одними веками, чуть их прикрыв, будто соглашаясь с мыслями этого человека, подтвердил свою причастность к появлению у него на столе тех бумаг.

Он сделал правильный вывод и внезапно для всех присутствующих завершил приём и попросил народ удалиться, приказав остаться мне и моему будущему тестю.

Такое его решение очень не понравилось охранникам, но тихий рык государя привёл их в чувство. Поэтому уже через пару минут мы остались втроём в этом довольно просторном зале.

Благодаря духам я видел, что за нами наблюдали и подслушивали аж пять человек. Поэтому сразу спросил, его ли это люди балуются подглядыванием или чужие соглядатаи работают.

Вот и довелось увидеть правителя в ярости. Мне ничего не стоило при помощи духов удержать подглядывающих на месте и указать государю, где конкретно они находятся. Расправа была быстрой и жестокой. По приказу правителя их тут же поволокли на дыбу узнавать, кто надоумил их на это и как давно этим занимаются. Мы втроём после решения этого недоразумении смогли наконец спокойно поговорить.

Я признался, что бумаги попали на стол государю по моему желанию и подготовлены мной лично. На вопрос, как мне удалось так быстро узнать всю подноготную множества людей, решил не таиться и показал несколько фокусов, объяснив при этом, что осенен божьей благодатью и могу видеть невидимое и слышать неслышимое. Бред, конечно, но богобоязненные люди поверили, хоть и косились все время с подозрением. Немного успокоились, только когда пообещал отправиться вместе с ними в церковь, где меня окропят святой водой.

Дальнейший разговор прошёл в конструктивном русле. В первую очередь объяснил, что оставаться в их государстве я не намерен и сразу, как заберу жену, уеду далеко за океан, где построю своё государство. Сотрудничать с Русью совсем не против, более того, с удовольствием приму к себе сколько угодно переселенцев, желающих лучшей доли, и даже заплачу за них приличные деньги. Когда государь вскинулся, собираясь что-то ответить, я остановил его одним жестом и объяснил, что мне подойдут любые люди: преступники, нищие, да хоть пленные, захваченные у ливонцев или ещё где-нибудь. Не нужны только азиаты, всех других приму без проблем, главное, чтобы это были молодые люди, стариков тоже возьму, но только вместе с их семьями.

Тут князь спросил, дескать, что я пристал к его дочери, других баб что ли мало?

Я ответил ему вопросом на вопрос:

— Скажи, князь, ты хотя бы приблизительно представляешь себе стоимость того, что я собираюсь отдать за твою дочь, а если да, то скажи, за какую ещё, как ты говоришь, бабу дадут такой выкуп. Приглянулась мне твоя дочь и, как видишь, сильно. Я ведь не прошу её силой мне отдавать, против воли, дай возможность с ней поговорить и, если согласится уйти со мной, разреши. Всё, больше ни о чем не прошу. Можно даже договориться по-другому: я отдам тебе всё, что обещал, и, даже если она не согласится стать моей женой, я уйду, а выкуп останется тебе просто так.

От такого заявления охренели оба собеседника, а князь произнес:

— Никак околдовать дите удумал?

Утомил он меня, поэтому, наверное, ответил просто:

— Слушай, иди ты на хрен, задолбал уже, вот честно.

Минуту стояла абсолютная тишина, а потом эти двое начали хохотать взахлёб, до слёз. Я даже растерялся немного и, непонимающе глядя на них, спросил:

— Что я такого смешного сказал?

— Очень оригинально просишь руки дочери у её отца, прям убедительно, — ответил государь, немного успокоившись, а потом снова начал смеяться. Я в ответ только плечами пожал. А что тут скажешь, действительно, как-то все несуразно получилось.

Когда собеседники успокоились, мы смогли спокойно поговорить и даже прийти к кое-каким договорённостям. Государя в основном интересовала торговля оружием и селитрой. Плохо, что ничего внятного я ответить не смог, сам этим точно заниматься не буду, по крайней мере, в ближайшее время, но я пообещал поговорить с дядей и