Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

– Нельзя чтобы Манифест сей в руки к казакам сейчас попал, а то конец нашему походу. Соберут Круг, да порешат делегатов к царю засылать, – высказал мысль Яков, одновременно оглядывая брата в поисках самого документа, – а где бумага то?

– Так уж у казаков, – развел руками Иван, – гонец из ихних был, потому всё одно шила в мешке не утаишь, токмо хуже сделаешь!

– И то верно, – согласился Яков, раздумывая, – а коли так, мыслю я, что всё – закончилось наше дело ратное. В таком разе надобно нам не зевать, а самим отправляться к царю с дарами. Мы же навроде союзники с ним, посол его у нас в целости и сохранности, в сражениях мы не оплошали, силу узурпатора подточили, чем и ему пособили. Пущай теперь по совести поступает и дарует народу и нам милости, кровушкой оплаченные!

– Дело мыслишь, да токмо ещё одна закавыка имеется, – вздохнул Иван, – тот фельдъегерь, что Манифест в Хлынов доставил, поведал нашим казакам в застольном разговоре, что в столице срочный сбор гвардии. Он самолично слышал, как в Выборг гонца отправляли отозвать Измайловский полк с маневров, для похода на Архангельск. Новый государь отправляет туда цельного военного министра графа Чернышова с четырьмя гвардейскими полками, дабы побили англичан и изловили всех английских шпиёнов и их пособников. Чуешь теперича, чем пахнет. Наденут на Никитку Баженова и его челядь кандалы, они всё и обскажут про наши договоренности, да и Пугачёв евойный про архангельских послов не мог не прознать. Вот и выходит, что мы с тобой братец тоже энтим делом замазанные и светит нам дыба заместо заводиков Демидовских!

– Так нам скрывать нечего, – пожал плечами Яков, – супротив государя Ивана ничего не измышляли, а что до дел Баженовских с англичанами, то не наша забота, на нас вины нет!

– Может оно и так, а может и этак, – присел за стол Иван, – сам же говорил про императора, что дашь ему палец – отхватит руку. Потому думать надобно, как бы вместе с руками головы наши не полетели!

Глава 11

Не успел я перевести дух после ухода врио патриарха, как появился главнокомандующий в Москве генерал-аншеф князь Волконский (именно так, не совсем логично, называлась в данный момент должность московского градоначальника), пребывающий в чрезвычайно возбужденном состоянии:

– Ваше Величество, доставлена срочная депеша из Нижнего Новгорода, отряд бунтовщиков вступил в город Хлынов!

Забрав у Волконского документ, я принялся не торопясь его изучать, одновременно пытаясь сообразить, что это за город такой – Хлынов. Никаких ассоциаций у меня данное название не вызывало и уже собираясь задать уточняющий вопрос, я сообразил, что под мышкой у него скорее всего зажата карта.

– Давайте карту князь! – показал я на стол, а Добрый тут же отреагировал и принялся сгребать чашки в сторону.

– Вот Ваше Величество, – повел он пальцем по карте от Перми к искомой точке, где я увидел надпись «река Вятка», – дождались покуда дороги просохнут и двинулись обходным путём. В Военном министерстве ожидали, что они на Казань пойдут и основную часть войск там сосредоточили, а севернее дороги только разъездами прикрывались!

Название реки и местоположение города всё мне прояснили. Хлынов – это Вятка, а Вятка – это Киров в том мире. Да и суть рискованного маневра лежала на поверхности. Вместо того, чтобы пытаться овладеть укрепленной и усиленной войсками Казанью, повстанцы совершили глубокий охват, угрожая теперь Нижнему Новгороду и Ярославлю, а через них и первопрестольной. Смело, однако, по моему мнению, самоубийственно. Ни Нижний, ни Москву с наскока не взять, а оставшаяся в тылу Казань – это смертельная угроза их коммуникациям.

– А что в Хлынове Михаил Никитич, как обороняли город, потери, разрушения? В депеше об этом ни слова?

– Я расспросил на сей счёт фельдъегеря, доставившего депешу, сказывает он, по слухам, что городской голова и купцы местные встретили бунтовщиков хлебом-солью. Там с начала века Семёновскую ярмарку проводят, на которую купцы с Сибири, Урала и Поморья съезжаются, а у бунтовщиков заводчики Твердышевы верховодят. Стало быть они с местными купчишками знакомства ранее водили, вот и сговорились шельмы! – со злостью в голосе закончил доклад Волконский.

Так, значит в Хлынов повстанцы вступили в начале мая, принялся я размышлять, глядя на карту, к этому времени гонцы из Питера добрались только до Ярославля и Москвы, может чутка подальше, и в данный момент информация о падении прежней власти в Питере до повстанцев гарантированно дошла. От Москвы до Нижнего Новгорода четыреста километров, от Нижнего до Хлынова примерно столько же, как и дальше до Перми, значит когда мы окажемся в Нижнем, информация о венчании на царство, амнистии и возвращении патриаршества дойдет до Хлынова, куда к этому времени, по логике вещей, должны добраться основные силы повстанцев, включая их руководство.

– Хорошие новости Михаил Никитич, – улыбнувшись, посмотрел я на главнокомандующего, глаза которого по мере восприятия моих слов начали расширяться от удивления, – они сильно облегчили нашу задачу. Завтра я со своей охраной убываю в Нижний Новгород, других войск мне не потребуется. Ваша задача, не допустить в городе паники и беспорядков. Через неделю с бунтовщиками будет покончено!

– Будет исполнено Ваше Величество! – кивнул князь, но от реплики не удержался, – Как же вы всего с тремя сотнями то Ваше Величество, опасно!

– Я с тысячью таких богатырей Константинополь взял, а для бунтовщиков и сотни будет достаточно, – небрежно махнул я рукой, решив чутка «понтануться» перед князем для поднятия его боевого духа, – готовьте множество гонцов для распространения нового Манифеста, сегодня я объявлю о возвращении на Русь патриаршества!

После обеда Москва гудела в прямом и переносном смысле. Известие о скором обретении Русской церковью патриарха облетело первопрестольную со скоростью верхового лесного пожара, а колокольни устроили просто супер перезвон в стиле соревнования фанатских секторов на футболе, когда они по очереди скандируют кричалки в поддержку любимого клуба.

Вечером во всех храмах отслужили торжественные богослужения, а спозаранку мы тронулись в путь, в том числе и патриарший местоблюститель митрополит Платон. Изначально я не собирался брать его с собой, но он просто поставил меня перед фактом, притом моими же вчерашними аргументами. Мол, раз одной из причин народного восстания является церковный раскол, в котором виновата сама церковь, то его прямая обязанность помочь мне в деле установления мира среди паствы. И ведь не поспоришь, хотя я