Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

в Буджакской степи кочуют. Лезть южнее через Дунайскую дельту полную проток, озёр и болот им смысла нет. Хотя, — задумался я. — Кантемир-мурза правитель энергичный. От такого всего можно ожидать.

— А у нас четыре сотни стрелков и сотня гренадер, — задумчиво протянул Аладьин и заметив, как насупился Корч, добавил: — Про твоих казаков, атаман, я тоже помню. Но мало их, два десятка всего. Навалятся всей силой супостаты, не отобьёмся, государь, — поднял майор на меня глаза.

— Если на месте стоять, то обязательно навалятся, — жёстко припечатал Корч.

— Что ты предлагаешь, Евстафий? — поинтересовался я у атамана. — Немного времени у нас есть. Как я уже сказал, у турок поблизости серьёзных сил нет. Бейлербей в Силистрии своё войско держит. Там у него Дунайские княжества под боком, Трансильвания, Венгрия. А здесь кого боятся? Но корабль починить, мы всё равно не сможем.

— Думаю, нужно в Молдавию идти, — заявил запорожец. — Там сейчас союзник польского короля, Константин Моливэ правит. И тебе, Фёдор Борисович, как другому союзнику Сигизмунда, помощь должен оказать.

— Он и окажет, — невесело усмехнулся я. — Константин как раз сейчас с польскими отрядами Вишневецкого и Корецкого Валахию с тимишварским пашой делит: победит, полякам меня отдаст, проиграет, его бояре меня Касиму выдадут. И что-то мне говорит, что не турки, ни поляки меня живым из плена не выпустят. Но дело даже не в этом. До Молдавской столицы отсюда около четырёх сот вёрст будет, и это если по прямой идти. А там ещё нужно через Дунай как-то переправится и Буджакскую степь пёхом пройти. Те же ногаи на полпути переймут.

— Это как идти будем, — попробовал возразить атаман, не сумев скрыть сомнение в голосе.

— А если в Валахию пробиться попробовать? — вскинулся Никифор. — И добираться ближе, и на престоле Густав сидит. Уж он-то тебя, царь-батюшка, нипочём ни туркам, ни полякам не выдаст!

— Да зарезали твоего Густава давно! — отмахнулся я от главного рынды. — Не турки с поляками, так свои бояре зарезали. Там сейчас даже у опытного царедворца и великого полководца при сложившихся раскладах мало шансов выжить. А уж этот… — я сделал выразительную паузу, давая понять, что вышеназванными талантами швед отнюдь не блистает и продолжил: — Да и триста вёрст всё равно без боя не пройти. Дунай этот опять же никуда не делся.

Вспомнив о шведе, я тяжело вздохнул. Зря я на него за подставу перед султаном злился. Судя по поджидавшим меня в Крыму турецкой армии и флоте, войны с Османской империей всё равно было не избежать. И последовавшие затем выкрутасы Густава в Тырговиште, ни на что уже не влияли. Скорее наоборот, швед, захватив в Валахии власть и встав во главе антитурецкого восстания, мне на руку сыграл. Во всяком случае, теперь ногайцы обратно в Причерноморье не вернутся. Кантимир-мурза и раньше туда не сильно рвался, а теперь у него официальный повод есть, чтобы в Буджакской степи остаться; мятежные валахи под боком.

— И что тогда делать, государь? — озадачился Аладьин. — Тут куда не пойди, везде турецкие земли.

— А мы попробуем вот сюда пойти, — ткнул я пальцем в обозначенный на карте населённый пункт под названием Кюстендже. — Если Кузьма с тем местом, куда нас забросило море, ничего не напутал, до него вёрст тридцать будет, не больше.

— И зачем нам эта деревня? — не смог скрыть скепсиса в голосе Корч.

— А чем по твоему местные себе на пропитание зарабатывают, Евстафий?

— Рыбу ловят.

— Вот! Значит, как минимум, лодки для этого есть. А повезёт, и рыбацкие тартаны (парусное судно с косым парусом) там захватить удастся. Изымаем все имеющиеся плавсредства, грузимся и прихватываем с собой хозяев, пообещав хорошо заплатить, если они нас до Кефе доставят.

Выбор мною именно Кефе был не случаен. Именно там, на случай, если кто-то потеряется в море, мы заранее договаривались встретиться, именно туда, после разгрома Бахчисарая, должны был прийти со своими армиями Скопин-Шуйский с Пожарским.

— Рискованно, государь, — боязливо оглянулся на море Аладьин. Ничего не боявшийся на суше майор, к морю, после пережитого шторма, стал относиться с изрядной опаской, предпочитая ненадёжной палубе твёрдую землю под ногами. — А вдруг опять шторм?

— Да не бывает здесь штормов в это время! — рявкнул я, поморщившись. Ага, вчерашняя буря мне просто приснилась. — По крайней мере, так часто! Во всяком случае, другого выбора у нас всё равно нет. Здесь, куда бы мы не пошли; рано или поздно всех на куски порежут. Решено! — хлопнул я рукой по карте. — Выступаем к Кюстендже. И скажи, чтобы оставили пушки в покое, Евстафий!

* * *

— А деревенька-то горит, — протянул Никифор, всматриваясь в густые клубы дыма поднимающиеся в небо. — Похоже, до нас кто-то поджёг.

— Мы там ничего жечь не собирались! — рявкнул я в ответ, не в силах унять поднимающуюся в душе тревогу.

Ну как, так-то⁈ Что за невезуха такая⁈ Кого черти в Кюстендже именно перед нашим приходом принесли? И ведь по закону подлости, напавшие ещё и так нужный нам корабль подпалят! Неужели мы зря эти два дня, спеша сюда, упирались?

Пушки Корчу пришлось оставить на брошенном судне. Да и не только пушки. Большую часть вытащенного с галеона барахла мы оставили там же на берегу, максимально сократив давящий на плечи груз.

Нужно было спешить. Шторм хоть и существенно ослаб, но море ещё не успокоилось окончательно, непрерывно накатывая волнами на пологий берег и, видимо по этому, местные рыбаки не рисковали выходить в море. Горизонт был чист и потерпевшего кораблекрушение галеон ещё никто не заметил. Но долго так продолжаться не могло. Пройдёт ещё немного времени и на водной гладью захлопают по ветру паруса и кто-нибудь рано или поздно увидит и полузатонувший корабль, и движущийся в сторону городка вооружённый отряд. И если напуганные нашим появлением рыбаки, сев в лодки, выйдут в море, мы окажемся просто в безвыходном положении. Можно будет садиться и писать завещание.

Единственное, что я смог придумать, что бы хоть как-то этого избежать, это вернуться к старому способу — переодеть своих солдат в турецкую одежду. Но и здесь, обшарив весь галеон, мы смогли нарядить турками всего с полсотни стрелков. Их и выдвинули в авангард, в надежде, что за их спинами местные не сразу разглядят иноземцев.

И вот теперь, когда мы почти добрались до цели, к тому к всеобщей радости разглядели мачты качающегося на волнах корабля, на Кюстендже кто-то напал.

— Что будем делать, государь? — встал рядом Аладьин. — Кто деревню жжёт, сколько их, чем вооружены, ничего не известно. Может затаиться и поглядеть;