Узоры тьмы - Кэри Томас

Я не стану смотреть вниз.

Я не стану смотреть вниз.

Но от земли уже начинал подниматься холод: он расползался от ступней вверх по ногам, точно заскорузлые корни, обвивающие ее, оплетающие все туже и туже, – и в мозг Анны вместе с воспоминаниями хлынула тьма. День, когда она развязала все узлы на своем наузе, воскрес в ее памяти круговертью стремительно сменяющих друг друга мучительных образов: церемония Связывания, усиливающие хватку побеги, облетающие розовые лепестки, брызнувшая фонтаном из груди Аттиса кровь, ее рука в руке Эффи, их объединенная магия, судорожное дыхание Аттиса, оборвавшееся и вернувшееся вновь, – самый прекрасный звук на свете; пальцы голема, сомкнувшиеся на тетиной шее, ее отчаянный хрип – самый чудовищный звук на свете. Мир, в тот день ставший магическим, и Анна в его центре, сплетающая его нити в нечто могущественное и ужасное.

– Земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху: в нерушимой надежде на воскресение к жизни вечной в Господе нашем Иисусе Христе.

Священник склонил голову, и присутствующие последовали его примеру.

Я не стану смотреть вниз.

Я не стану смотреть…

Я не стану…

Я не…

Анна посмотрела на небо. На листья, слетающие с деревьев. На отчаянную пустоту внутри. А потом – потом она посмотрела вниз.

На гроб, поблескивавший на дне могилы. В нем, в этом гробу, лежала тетя – в земле, посреди червей и тлена – всего того, что она всегда ненавидела. Анна попыталась отвести взгляд, но не смогла. Тьма протянула к ней свои щупальца – и поглотила ее. Анна теперь тоже была там, внизу, не способная ни видеть, ни дышать. Она падала и падала – и ей не за что было ухватиться.

Тишину прорезал крик.

И еще один. И еще. Теперь крики неслись отовсюду сразу. Анна силилась вынырнуть из этой тьмы – голова ее запрокинулась – в попытке понять, что происходит, но то, что она увидела, не сделало ничего более понятным…

Гости заходились в крике. Все до единого. С выпученными глазами, разверстыми ртами, искаженными ужасом лицами, они кричали и кричали – глухо, утробно. Миссис Чапман, соседка, вопила, обхватив лицо руками; еще одна женщина визжала, упав навзничь; священник выл, рухнув на колени и воздев руки к небесам, как будто у них не оказалось ни одного ответа, которые он обещал. Вороны на деревьях вторили им пронзительным граем, в клочья полосуя небо своими голосами, и их зловещий хор был таким невыносимо громким, что, казалось, они вот-вот поднимут мертвых из своих могил.

Единственной, кто не поддался всеобщему безумию, была Селена. Она ошеломленно посмотрела на Анну, а потом взмахнула руками и выкрикнула:

– Альсамт!

Крик резко оборвался.

Люди начали медленно приходить в себя – закрывали рот, качали головой, поправляли пальто и шляпы и стискивали руки, как будто ничего не произошло. Как будто и не было только что этого всеобщего безумия.

Священник поднялся на ноги и как ни в чем не бывало продолжил:

– А теперь давайте помолимся вместе…

Гости вновь устремили взгляды на могилу, и панихида продолжилась под дождем.

Больше Анна вниз не смотрела.

Поминки устроили в тетином доме на Кресси-сквер. Никогда еще там не было так людно. Гости жевали сэндвичи и потягивали кислое вино, вымученно и неискренне улыбаясь Анне. Какое горе! Анна, как заводная кукла, механически кивала в ответ, произносила полагающиеся случаю слова и ничего не чувствовала. Селена изображала из себя гостеприимную хозяйку – да, мы с ней были давними подругами. Совершенно ужасно – инфаркт в таком молодом возрасте. Нам будет страшно ее не хватать. Анна подозревала, что большинство гостей явились исключительно ради того, чтобы поглазеть по сторонам – осудить и обдать презрением дом женщины, которая осуждала и обдавала презрением их.

Разошлись все очень быстро. Через час все было кончено: тетина жизнь была стерта, как случайное пятно, о котором назавтра никто даже и не вспомнит. Любовь – это все, что остается после нас, а в тебе ее было не слишком-то много, тетя. Анна с Селеной сидели на кухне. Селена то и дело подливала себе в бокал вина из початой бутылки, пытаясь болтовней разрядить молчание:

– Слава Богине, все это наконец позади! Какой-то мужик загнал меня в угол и битых полчаса рассказывал про свою коллекцию удочек. Ненавижу коунские похороны. Все в черном и с унылыми лицами. Черный – цвет соблазнения, а не траура. Я хочу, чтобы на моих похоронах все были в ярком, а мужчины падали на колени. Шампанское рекой. Танцы до упаду всю ночь напролет. Безумные ритуалы под луной. И вообще, что за похороны без обнаженки? – Она улыбнулась, пытаясь перехватить взгляд Анны, но в конце концов сдалась и допила остатки вина из бокала. – Ты точно не хочешь выпить? Алкоголь притупляет ощущения.

Анна слабо покачала головой:

– Это не то вино, что пили на поминках, если тебя это беспокоит. Я стащила его из винного шкафчика. Надеюсь, я выбрала самое лучшее. Представляю себе, как взбесилась бы Вивьен! Одна мысль об этом делает это вино еще вкуснее! – Селена издала смешок, но Анна никак на него не отреагировала. – Спичечка, то, что произошло на похоронах…

Анна напряглась. В ушах у нее до сих пор звенели крики. Они не утихали ни на миг. Она опустила глаза и вжалась в сиденье:

– Я ничего не делала…

– Я знаю, что ты это не нарочно, – произнесла Селена мягко. Слишком мягко. – Но я обеспокоена, малышка. Твои эмоции… твоя магия… они вышли из-под контроля. Ты должна позволить себе горевать. Плакать не стыдно…

Селена протянула ей руку. Анна взглянула на нее, не понимая, как взять ее, как заплакать.

Она встала из-за стола и принялась собирать тарелки:

– Займусь-ка я лучше наведением порядка.

Селена за спиной у нее вздохнула:

– Не волнуйся, малышка, я вызвала уборщиков, они уже вот-вот должны подойти. Ты точно не хочешь, чтобы я организовала вывоз всего этого барахла? Мы могли бы избавиться от этого старья…

– Пока нет, – отрывисто отозвалась Анна.

– Хорошо. – В тоне Селены прозвучало сомнение. – Что ж, почему бы тогда тебе не проверить еще раз, не осталось ли здесь чего-нибудь такого, что ты хотела бы забрать с собой, пока мы не ушли?

Анна обвела взглядом кухню. Тетины посудные полотенца. Тетины бокалы. Тетины кухонные весы. Недописанный список покупок на холодильнике тетиным почерком. Ее запах, до сих пор разлитый повсюду, – духи с ароматом магнолии, садовое мыло, терпкое масло для волос. Анне не хотелось копаться во всем этом,