Фонд - Дмитрий Ромов

пошевелил её, подёргал туда-сюда, вроде только на язычок. Посветил телефоном. Да, всё было, как я и ожидал. Я достал подготовленный заранее кусок тонкого пластика. Когда я уходил сегодня отсюда, осмотрел и дверь, и камеры, но на всякий случай попросил Михаила проверить.

Ничего другого не обнаружилось. Я просунул пластиковую пластину в щель и начал потихоньку шевелить дверь вперёд-назад, пытаясь отжать язычок. Собака… дверь громко стучала, могла перебудить весь город, не то что ночного сторожа этой шарашки. Мышь нервно царапнула по желудку. Да тихо ты…

Наконец, дверь поддалась и со скрипом, падла, открылась. Я шмыгнул внутрь, закрыл створку и прислушался. Только шёпот призраков… Следов сигнализации не было, поэтому я защёлкнул замок и пошёл спокойно. В здании было темно и тихо. Я поднялся на второй этаж, освещая путь фонариком, и подошёл к дверям, за которыми уже был сегодня. Дверь в бытовое помещение была распахнута. Я зашёл, прикрыл её, постоял, привыкая к темноте, и двинулся к окну. Фонарик выключил.

За окном царила ночь, чёрная, неласковая, с ледышками звёзд и далёким заревом городских огней. Подойдя к окну, я присел и вытащил из кармана маленький пластиковый брелок с нелепой картинкой. Это был диктофон, купленный мной на «Али». Я положил его на пол под батарею, отцепив от колечка и перевернув картинкой вниз, чтобы не привлекал внимание.

Прислушался. Всё по-прежнему было тихо. Пошёл к двери и уже практически дошёл до неё, когда в окно ударил луч света. Донёсся звук мотора, голоса. Это явно был грузовой автомобиль. Захлопали двери снаружи, заговорили люди.

Твою мать, что им надо посреди ночи! Я вернулся к окну. Осторожно, чтобы не быть замеченным, выглянул. Машина стояла у цеха напротив административного здания. Ходили мужики в чёрных грубых робах. Погрузчик вывез из открытых ворот поддон, на котором стояли коробки, замотанные пластиком.

В принципе ситуация была даже благоприятной. Охранники, грузчики, кто-то ещё — все толпились около грузовика. Вероятно, долго это не продолжалось бы, но пока всё внимание было отвлечено, я рванул по лестнице, подскочил к двери, приоткрыл, выглянул, убедился, что никого нет, и вышел наружу.

И тут же из-за угла появился человек. Твою мать! Арматура! Я оставил её наверху на подоконнике… Тренировать голову надо, а не так просто… Блин…

— Слышь, парень, — обратился ко мне дядька лет пятидесяти. — Где тут гальюн у вас?

— Чего? — напрягся я.

— Туалет где? — переспросил он.

Где туалет, я знал, смотрел планы территории.

— А-а-а… Вон там, видишь, где угол. Метров сорок. Сразу за углом.

— А чё, в управе нету?

— Есть, но по ночам закрыто.

Я захлопнул дверь.

— Понял, — недовольно проскрипел он и двинул, куда я его послал.

А я рванул к забору, туда откуда пришёл. Место это было закрыто от взглядов аккуратно сложенными катушками. Я перемахнул через забор, прошёл в обратную сторону по складской территории, ещё раз перелез и спрыгнул на той стороне. Зачёт по преодолению полосы препятствий был у меня в кармане. Уф-ф-ф….

Глубоко вздохнув, я двинул к машине. Никаких угроз и опасностей я не заметил, и мышь под сердцем, обладающая обострённой интуицией, тоже ничего не почувствовала.

— Вот и хорошо, — сказал я себе под нос, открыл дверь и уселся за руль.

Подъехав к дому, во двор заезжать не стал. Бросил машину со стороны стройки, обошёл по улице и свернул к себе во двор. У подъезда стояла чужая машина. Старенький крузачок. Внутри никого не было, стёкла подёрнулись инеем. В общем, ничего подозрительного.

Я подошёл к подъезду и приложил чип. Замок закурлыкал на весь двор, извещая общественность о возвращении домой ночного гуляки. Зашёл в подъезд, сделал пару шагов, включился свет. Тихонько, не топая, я поднялся к себе и так же тихо достал ключи. Вот только дверь открыть не успел. Сверху, тоже очень тихо, но быстро спустились двое парней. Я глянул на них и моментально узнал их прямые чёрно-рыжие бороды.

— Ты где ходишь? — с лёгким акцентом спросил один из бородачей. — Задолбались ждать. Поехали.

— Куда? Ночь на дворе.

— Раньше приходить надо, — ответил второй.

Это были телохранители Давида Георгиевича.

— Разговор есть, — недовольно пояснил первый.

Отказываться смысла не было, так что возражать я не стал. Машина у подъезда принадлежала им. Судя по инею ждали меня они действительно долго. Один из этих практически близнецов сел за руль, а второй вместе со мной забрался на заднее сиденье.

— Далеко ли поедем? — уточнил я.

— Неблизко, — ответил водитель.

Больше за всю дорогу никто ничего не сказал. Мы проехали через весь двор, объезжая шлагбаум, выкатили на улицу, медленно проехали мимо нашей школы, добрались до перекрёстка, ушли направо и потом снова направо на Кузнецкий. И, разумеется, на мост. Дорога снова вела на тот берег.

Я бы не удивился, если бы мы поехали на улицу Роз, в сторону Осиновки или Зелёной поляны. Но нет, меня повезли в сторону Рудничного, а дальше в Кировский.

— Куда-то вы меня в интересные места везёте, — усмехнулся я, но ответа не удостоился.

Минут через двадцать, проехав очередной шанхай, мы подъехали к частному дому на тупиковой улице в окружении таких же покосившихся и видавших виды строений. Неясные тающие тени от жёлтых тусклых фонарей растворялись в морозной сырой черноте, и от этого всё вокруг казалось загадочным. Мы заехали во двор и вышли из машины. Пахло углём и копотью.

Нас встретил явно бывший зэк с холодными безжалостными глазами, толстой мордой и бритым черепом. В дом мы не заходили, но крыльцо было хорошо освещено и от веранды тоже шёл свет.

— Сюда, — равнодушно бросил хозяин.

Он подвёл нас к небольшой пристройке, черневшей с противоположной стороны дома. Там была отдельная дощатая дверь со щелями. Он дёрнул её, шагнул внутрь и начал спускаться вниз.

— Лестница! — предупредил толстомордый и щёлкнул выключателем.

Загорелась тусклая лампочка. Внизу показалась дверь. Он открыл её ключом и обернулся с выжидательным выражением.

— Чё встали?

Я с одним из охранников спустился, второй остался наверху.

— А что это за хрень? — возмутился я. — Вы ничего не перепутали?

— Заходи, гостем будешь.

Подвальное помещение выглядело пустым, холодным и тёмным. Свет давала одна лампочка на голом куске провода, свисавшая с низкого потолка. Стены были выложены из крупного шлакоблока с грубой шершавой фактурой и побелены известью. Из