Мировая война - Даниил Сергеевич Калинин

атаки, а кого-то случайный снаряд достанет в глубоком тылу… Но поквитаться за товарищей стоит однозначно! А еще на ум невольно приходят жесткие слова комбрига, произнесенные напоследок — в качестве напутствия:

— Британцев бросили на войну большие политики — возможно, даже против их воли. Но в нас полетят пули именно простых солдат… И чтобы они четко поняли, что приехали не на африканское сафари. Что легкой прогулки не будет… Нужно пустить им кровь. Понял меня, старлей? Кровь пустить, не жалея! Врезать покрепче, чтобы очухались — глядишь и поумнеют. Взбунтуются по примеру французов, отказавшихся идти за Рейн…

Воспоминания о разговоре с комбригом было промелькнули перед внутренним взором старшего лейтенанта — и тут же рассеялись. На мгновение оторвавшись от панорамы, он сделал первый глоток чуть поостывшего уже, но все еще горячего, сладкого чая.

Потом еще один, и еще…

Вдруг заныла едва сросшаяся левая рука — чаще правой реагирующая на изменения погоды. Но пусть на небе сегодня и нет солнца, но также нет и низко легших облаков, давящих своей беспросветной серостью и свинцовой хмарью… Нет пока оснований ни для перехода к сильным морозам, ни для скорой метели.

Федор невольно задумался о причинах болевых ощущений — а потом новоиспеченному комбату вдруг показалось, что на удалении ему слышится неясный пока, но все же уловимый шум моторов. Чуфаров поспешил приникнуть к панораме — и тут же увидел две небольшие, внешне какие-то несуразные машины, показавшиеся примерно за километр от засады.

Ну вот и британцы…

Откинув башенный люк танка, старлей отрывисто закричал:

— На дороге англичане, разведка! Прекратить всякое движение, без команды не стрелять! Первый выстрел за мной!

Прежде всего команда была отдана казакам. С танкистами и самоходами план боя обсудили заранее; впрочем, на совещании тогда присутствовал и Астахов… Но повторить команду было точно не лишним.

Чуфаров не сильно боялся того, что англичане разглядят засаду. В Люблинском воеводстве лесные массивы довольно густые — и растущая у шоссе роща, что советские танкисты выбрали для засады, имеет собственный, довольно густой подлесок. А всего за полкилометра к югу от позиции батальона она плавно переходит в уже практически непроходимый лес.

Т-26 заходили в рощу с противоположной стороны от шоссе, по полю — заметая следы гусениц срубленными деревьями с разлапистыми кронами; их цепляли на трос и тащили за собой волком. С воздуха не поймешь, что прошли танки — а с дороги поля-то и не видно… За деревьями же и подлеском ломаный камуфляж танков начисто лишает шанса разглядеть силуэты боевых машин. Замаскировали свои лежки и казаки, насыпав перед ними солидный снежный бруствер.

Старший лейтенант лично проверял то, как засада выглядит со стороны. Так что теперь он беспокоился лишь о том, что британская разведка заметит движение среди деревьев…

Нет, ничего британцы не заметили. Более того — разведка, замерзшая в открытой рубке крошечного БТР, особо-то и не смотрела по сторонам… Разве что кто-то из солдат мазнул по роще усталым, равнодушным взглядом — но и только. Тусклый, не слишком выразительный пейзаж зимней Польши, солдату он казался бесконечно обыденным и серым — и практически неизменным… Таким далеким от дома, где хорошо выпить пинту эля, или хотя бы горячего чая с молоком! Заодно навернув яичницы с сочным беконом, фасолью и сосисками…

Британцы, еще толком не нюхнув пороха, словно и не поняли, что попали на войну. Что даже в тылу может быть опасно — да и с чего бы? Чуйка успевших повоевать и способных почувствовать чужой взгляд из засады, у «томми» еще не выработалась — просто не успела… Впрочем, старший лейтенант все же отметил, что из шаровой установки в лобовой броне БТР торчат стволы несколько более длинные и крупные, чем положено ручному пулемёту.

Но это было так, стороннее замечание. Минут двадцать спустя после прохода разведки, на шоссе показались основные силы механизированного полка британцев. Вновь пара БТР в голове колонны — с таким же вооружением, что и машины разведки. За ними легкие танки — действительно, легкие, если судить по габаритам. В ходовой старлей с горькой усмешкой узнал шасси от Т-26 — точнее, «Виккерса», послужившего основой, как видно, для обеих боевых машин… Танков было немного: штук десять в первой колонне, и еще по девять в оставшихся двух — отделенных друг от друга бронетранспортерами и грузовиками с пехотой, а также артиллерийскими тягачами. Последние тянут небольшие противотанковые орудия, внешне сильно отличающиеся от советских «сорокапяток» и германских 37-миллиметровок; они показались старлею более громоздкими.

Но все равно это был куда более опасный противник, чем легкие английские полутанки-полутанкетки… Чуфаров насчитал восемнадцать легких пушек — после чего со вздохом принялся наводить орудие на один из тягачей с ПТО.

— Андрей, давай осколочный… Миша, после первого выстрела — без рывков, спокойно заводи машину, и жди моей команды. Без команды не дергаться!

— Есть!

Экипаж ответил хором — а старший лейтенант глубоко вдохнул и с силой выдохнул, приводя чувства в порядок… Он расположил четырнадцать своих танков на дистанции в полкилометра — держа под огнем не менее полутора километров пространства шоссе.

При этом Т-26 Чуфарова встала на правой оконечности засады, в самой ее голове, ближней к показавшемуся противнику. Но и сейчас он может достать разве что головной танк в третьей по счету танковой колонне… В то время как крайняя машина с противоположной оконечности засады может поразить уже лишь замыкающий танк в хвосте передовой колонны англо-саксов… В тоже время в глубине рощи развернулись уцелевшие самоходки; старший лейтенант вызвал командира артиллерийской батареи, капитана Сухомлина:

— Граб-один — после моего выстрела открывайте огонь по хвосту колонны. Сперва по танкам — а там и за танками на шоссе что-то показалось…

— Есть.

Коротко, недовольно ответил капитан отдельной артиллерийской батареи — вынужденный принимать приказы от младшего по званию… Но Сухомлин в бою себя еще не показал — да и тяжело самоходу организовать бой засад. У него все же другая задача, более специфическая.

Впрочем, как проведет свой первый бой в статусе комбата сам Чуфаров — это еще тот вопрос…

Как бы то ни было, но когда началась конкретная, настоящая уже «работа», все сторонние мысли покинули голову Федора. Неплохой наводчик, он быстро и сноровисто докрутил маховики поворота башни и вертикальной наводки, совместив перекрестье прицела с замыкающим группу артиллерийским тягачом… После чего выждал еще немного — пока в центре прицела не показалась сцепка, соединяющая тягач с орудием.

И только тогда нажал на педаль спуска…

— Выстрел!