Тёмный Восход - Азат Туктаров

Протянув белую, с зеленоватым отливом кожи руку, Брунгильда Козинская украдкой зацепила высокую бутылку дорогой бургундской крови. Старалась не греметь посудой и не звякать о стекло, надетым на указательный палец кольцом с камнем в два карата.

Девица бережно пронесла бутылку над стеклянным мозаичным орнаментом сверху дачного столика. Затем наполнила гранёный стакан почти доверху.

Пыталась быть осторожной, чтобы не привлекать внимание к своей главной черте — получать блага даром! Бутылку она поставила подле себя. Хотела поставить тихо, но всё-таки ёмкость произвела звук при касании дном о стекло на столике.

Клычков недовольно качнулся в кресле, но глаз не открыл и ничего не сказал.

— Дело надо делать! — с апломбом, утробным голосом начала шипеть Козинская, — а не спать по ночам!

Она приоткрыла клыкастый нежный рот и смахнула раздвоенным языком чёрную капельку крови с уголков тонких обескровленных губ.

Вампир Клычков поднял правое веко и присмотрелся к совершенному лицу воровки, ещё более прекрасному на холодном зимнем ветру.

Мечущиеся от метели снежинки пытались прилипнуть к фарфоровой коже светской львицы, найти там тепло и превратиться в мелкие дрожащие капельки, столь милые на коже любой женщины. Но ни для них, ни для кого другого тепла в этом теле не было!

В своём отчаянном неглиже, полуживая, полумёртвая, вытянувшая стройные белые ноги с чёрным лаком на пальцах ступней Брунгильда Козинская была холодна, расчётлива и очень соблазнительна!

Урождённая когда-то полунемка, полурусская, а ныне вампир-космополит, эта женщина не знала покоя и обладала удивительной способностью огребать приключения на свою…

«А ведь у неё и взаправду прикус неправильный» — отметил в который раз Андрей Андреевич!

Глава 2 Кот и Бобёр

Раздался хлопок лопнувшего пузыря от жвачки. За ним ещё один, и ещё несколько. Затем полилась мелкая барабанная дробь этих звуков!

Клычков недовольно пошевелил левым плечом и растянул рот в гримасе.

Воспоминания осыпались прахом, как песочная фигура под палящим полуденным солнцем. В уши опять сыпались звуки магнитофона, перемежающиеся грохотом пузырей. Мир стал скучным и привычным.

Брунгильда лениво оторвалась от полупустого гранёного стакана с бургундской кровью. Освободила руку и вынула из-под себя трофей — мобильный телефон.

Брови на лице Брунгильды слегка приподнялись! Красотка повернула голову на длинной шее вполоборота и кротко подняла восточные очи на Клычкова.

Она обнаружила, что Андрей Андреевич закрыл глаза и сидит, повесив мощные руки в коротких парусиновых рукавах вниз, за подлокотники. Его седая лохматая голова склонилась к правому плечу.

— Нет! — тихо и низко пророкотал Андрей Андреевич и переместил голову на другое плечо.

— Но он уже здесь?!

— Гнать взашей, тем более он к этому приспособлен!

— Я не сумею! — проговорила низким голосом кокетливая Брунгильда.

Она оторвалась от старика и с интересом всматривалась в сторону лестницы из сада на веранду. Зимний ветер раскачивал лампочку под потолком. От этого по всей террасе, пугая и отталкивая темноту прыгали тени. От потрёпанных перил до жёлтой стенки из бруса.

При каждом порыве ветра снопы ярких бело-жёлтых снежинок залетали на веранду. Маленькие скрипучие сугробы смотрелись по-рождественски очень мило на фоне пары вампиров.

Нега и праздность царили на старой террасе. Два вампирских существа вместо того, чтобы наполнять себя живительной влагой, текущей по сосудам, венам и аортам теплокровных существ, возлежали в своих креслах и ничегошеньки не делали.

Атмосфера в эту зимнюю ночь будто бунтовала в этих местах. Лампа опять жалобно взвизгнула от ветра под потолком.

Полутень на входе с лестницы опять качнулась. Оттуда на плохо сбитые некрашеные доски пола выползло мокрое, серое существо кошачьей породы. У него обвисли от сосулек усы и грязными лапами оно оставляло неровные мокрые следы.

В зубах существо тащило рыжего и полудохлого бобра. Его хвост, похожим на узкое весло, волочился за этой диковинной процессией и тоже оставлял тёмный мокрый след.

Кошкоподобное подтащило ошарашенную жертву к креслу, где возлежал Андрей Андреевич Клычков. Аккуратно возложило бобра к его ногам. Затем оно село, подобрав лапки под себя, жмуря необыкновенные глаза от неровного света качающейся лампы.

Бобёр лежал пластом, не в силах двинуться. Он сильно нервничал от стремительных перемен в своей, неприхотливой к изяществу, бобровой жизни. В нём шевелился только крупный чёрный нос, привычно производя разведку местности.

— Вас он прислал! — томно протянула вампирша Козинская.

Кошачье существо помялось на передних лапках. Затем открыло большой алый рот с розовым язычком и притворно зевнуло. Его ярко-фиолетовые глаза с деланным равнодушием перекатились в сторону вампирши. Та замерла от восторга с полунаполненным гранёным стаканом в руке.

— Его давно уже никто не присылает! Так… посылают! — пророкотал Клычков из глубин плетёного кресла.

Кошка неопределённого пола вскочила на ноги, взъерошила шерсть и стала сушиться. Она сильно размахивала мохнатым телом из стороны в сторону. Грязные капли полетели в окружающее пространство…

Андрей Андреевич брезгливо поджал белые ступни в шлёпках и выпрямился в кресле:

— Тише, ты, старый шатун! Тут тебе не коврик у Зинаиды Порфирьевны! — прохрипел он. Звук фразы в низких обертонах казался жутковатым и на самом деле, замогильным.

— Ура! У нас сегодня ещё один кавалер! Шампанское господам! — нетрезвая Козинская вскочила на ноги. Безупречность тела подчёркивал пурпурно-фиолетовый пеньюар баронессы Туппенберг.

Её слегка качнуло, но она с этим легко справилась и потянулась к бутылке мутного стекла с длинным горлышком.

На клич никто не откликнулся и шампанского не принесли.

— Позвольте представить, барышня! — едким, недовольным тоном опять захрипел Клычков, — кот Мотолыжников собственной персоной! Да не один, с каким-то господином!

Андрей Андреевич осторожно и недоверчиво потыкал шлёпанцем в мокрую тушку, сложенную у его кресла.

Несомненно, бобёр был жив, но предпочёл до лучших обстоятельств изображать мёртвого. Жизнь в нём выдавал двигающийся в определении ситуации нос, склонившийся в ту сторону, откуда шёл звук.

— Ах, какой котик! — воскликнула Брунгильда. Её нежная рука потянулсь к коту Мотолыжникову. Она желала погладить мокрое и грязное существо:

— А мне написали, что другой будет.

Г-жа Козинская икнула, прикрыла рот рукой и виновато смежила веки. Но через мгновение заговорила как ни в чём не бывало:

— Трансформации, очеловечивание, устные языки ему свойственны?

Старик в кресле промолчал. Тогда вампирша затараторила с неясной надеждой:

— Мы могли бы мило поболтать и посидеть в тихом укромном месте, чтобы не обеспокоить вас, дражайший Андрей Андреевич!

Вампир Клычков поднял руку. Он остановил мечтания роковой спутницы лёгким взмахом ладони:

— Мы? Он здесь по другому вопросу. Так ведь, Семён? — Андрей Андреевич наклонился и попытался взглянуть в глаза коту Мотолыжникову. Но тот жеманно отвернулся.

— Всё он