Белый генерал. Большой концерт - Николай Соболев

Через час, когда почти стемнело, проводник-болгарин забеспокоился.

— Мы почти на месте, но я не слышу ни лая собак, ни блеяния овец!

Он показал рукой направление. Там, в густой тьме без единого огонька, если сильно вглядываться, можно разглядеть смутный силуэт минарета, но ветерок не доносил до нас обычного духа человеческого жилья.

— Оружие к бою, — приказал я, проверив заряды револьвера, и вытащил саблю из ножен.

Мы осторожно подъезжали к молчавшей деревне, укрывшейся в складках крутой горы. Мертвая тишина действовала на нервы. Показались первые дома — каменные хибарки, крытые черными пластинами из камня. Из дымоходов не поднимался дымок, зато мы почувствовали отчетливый трупный запах.

— Туда! — ткнул я саблей в направлении мечети.

Спешившийся по моей команде казак забежал в мечеть и тут же вырвался оттуда с вытаращенными глазами.

— Там одни мертвяки! Старые и малые, — шепотом сказал он.

— Разбиться на пары и обыскать деревню.

Казаки, унтеры и жандармы разбежались в стороны, держа оружие наизготовку.

— Никого! — с отчаянием в голосе доложил Гошек.

— Выберите дом, заночуем в тепле.

— Везде следы обыска, разбитые кальяны и посуда, продуктов почти нет.

— Чует мое сердце, мы напали на след, — с жаром воскликнул я. — Идеальная для Узатиса деревушка. Убили жителей и скрывались в этом глухом краю. Но где же они?

Прибежавший казак — эта братия всегда первая, когда есть шанс поживиться — с волнением доложил:

— Нашли дом, там жили несколько человек. Следы конского навоза свежие, есть лежанки, в очаге еле теплая зола.

Я задумался.

— Так, ротмистр, ночевка в тепле отменяется. Прячьте лошадей, выставить секреты, держать обнаруженный дом под наблюдением. Бандиты могут сюда вернуться.

Ночь прошла в тревожном ожидании. Когда небо начало белеть, пряча звезды в карман до следующей ночи, казаки прихватили одинокого путника, пробиравшегося к деревне.

— Это не черногорец, это турок, — с сожалением воскликнул я, глядя на невысокого жилистого старика в чалме, закаленного непростой жизнью в горах. — Христо, расспроси его.

Узнав, кто мы, старик повалился мне в ноги и принялся с жаром о чем-то просить.

— Это местный староста, — объяснил болгарин. — Единственный, кто уцелел из деревни, когда ее захватила банда черногорцев.

— Где они⁈ — зарычал я. — Сколько их?

— Говорит, что он за ними проследил. Они жили две недели в деревне, но внезапно сорвались и двинулись на юг. Добрались до реки, за которой рукой подать до границы с османами, откуда ведет прямой путь в Грецию. Там нет русских патрулей, можно проскочить. Когда он понял, что бандиты уходят, решил вернуться домой и похоронить односельчан. Просит нас помочь отомстить.

— Отмщение, Ак-паша, отмщение! — старик снова повалился мне в ноги.

— Веди нас, старик, будет тебе отмщение.

Гошек посадил старика за собой на лошадь и двинулся вперед, указывая нам путь. Мы ускорились — первые солнечные лучи заиграли на порозовевших склонах, и лишь в глубине ущелий под нами чернели подножия вершин. Двигались ходко, пока не достигли развилки — почти незаметной тропы, ныряющей в камни, и подобия дороги, уходящей на запад.

— Нам туда, — сообщил мне Гошек, пошептавшись с проводником и указывая на очень узкую дорожку, которая вела через громадный крутой спуск. — Верхом, говорит старик, нельзя проехать, только пешком. А по дороге до реки версты три.

— Чепуха! — отрезал я. — Поедем тут втроем, а остальные пусть отправляются в объезд. Встретимся у реки.

— Но ваше превосходительство…

— Хватит спорить. Был бы со мной Дукмасов, он бы не рассуждал.

Ротмистр вздохнул, приказал одному из терцев возглавить движение. Я сразу пристроился в хвост его коню, Гошек за мной. Первый конь ступал осторожно, малейшая неосторожность, и можно сверзиться с пятидесятисаженной высоты. Тропка была настолько узка, что мне пришлось левую ногу освободить от стремени, чтобы не цепляться за каменную стену, а правая висела над бездонным провалом. В ущелье завывал ветер, и время от времени раздавался стук падающих камней. Снизу доносился шум реки, рвущейся через пороги.

— Если встанем ни тпру, ни ну, придется казаку лезть через голову лошади, а мне через хвост. А вы так и останетесь сидеть. И что мне тогда делать? — обиженно бурчал мне в спину Гошек.

— Ерунду не городите! Вот увидите — мы проедем, — уверенно ответил я, хотя сердце то и дело замирало.

— Ну ты безбашенный! Почти как я! — восторженно шептал Дядя Вася.

Кажется, ему нравилось наше приключение.

Мы преодолели половину расстояния до конца спуска, шум от реки усилился, когда казак расстегнул чехол мехом наружу и сноровисто выхватил из него винтовку.

— А ну стой! — воскликнул он, прицеливаясь.

Я выглянул через его плечо и возликовал — мы наткнулись на двух поднимавшихся вверх черногорцев, несших по своему обычаю «арнаутки» на плечах. Они настолько не ожидали кого-то встретить на тропе, тем более конных, что замерли как кролики перед удавом, ошеломленно пялясь на лошадиную голову, на торчащую над ней казачью папаху и смотревшее на них черное дуло. Разминуться с нами они не могли, да и никто не собирался их отпускать. Это точно были люди Узатиса!

Секундная заминка, они все же отмерли, развернулись и бросились наутек. Казак чертыхнулся.

— Стреляй!

— Лошади бросятся!

Я свесился над пропастью, держась за луку седло, вооружившись револьвером. Мне не оставалось ничего другого как выстрелить, молясь всем богам, чтобы не вызывать камнепад, который снесет нас с тропы, или чтобы кони не заволновались. Один из черногорцев упал, другой испуганно задрал вверх руки, понимая, что прятаться на узком карнизе негде.

Передовой казак проделал тот самый трюк, о котором говорил несколько минут назад Гошек — он перелез через голову коня, спрыгнул на тропу и помчался к черногорцу. Не говоря ни слова, ударил того по шее, сбивая с ног, снял с пояса тонкий красный очкур и связал им пленнику руки.

Ротмистр, чертыхаясь сквозь зубы, сполз с крупа своей каурой и пополз на четвереньках между лошадиных ног. Я наблюдал за этой суетой с седла, не имея возможности что-либо сделать еще.

— Этот готов! Ловко вы его уложили, Михаил Дмитриевич, — сообщил мне добравшийся до убитого Гошек. Он прошел дальше и навис над пленным черногорцем.

— Где Узатис?

Четник что-то забормотал, жандарм схватил его за шиворот, поднял на ноги и толкнул