Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

ее прозвали вовсе не потому что она похожа на гусыню, просто Финнбоги как-то заявил, что у нее выражение лица, как у умной гусыни, и так оно и было, и прозвище приклеилось. Финнбоги было немного стыдно, однако не его вина, что он такой наблюдательный и проницательный.

Он шел дальше, придумывая колкости в ответ на то, как его обозвали членососом. Две самых лучших были: «А не поплыть ли тебе отсюда в открытое море?» и «Это я порчу вид? Да тут хороший вид только у тебя, потому что тебя на нем нет!»

Финнбоги жалел, что не придумал это вовремя.

Глава вторая. Город скрелингов

А в трехстах пятидесяти милях к югу от Трудов управляющий Хато промаршировал через главные западные ворота Кальнии, столицы Кальнианской империи и величайшего города в целом мире. Он отсутствовал почти год и, увидев, как бурно развивается промышленность его родного города, испытал столь радостное потрясение, что даже остановился и покачал головой. Будь он одним из неотесанных простолюдинов Кальнии, наверное, разинул бы рот и выругался.

Чтобы успокоиться, он медленно задышал носом, наполняя легкие сладостным воздухом Кальнии. Можно поклясться богом Солнца Инноваком и самой Императрицей Лебедь, что Кальния являет собой потрясающее зрелище.

Будучи послом Айянны, Императрицы Лебедь, в другие империи, управляющий Хато проехал тысячи миль. Некоторые города из увиденных им могли соперничать с Кальнией по размерам и роскоши, но последние несколько недель он тащился на собачьих упряжках и лодках по куда менее цивилизованным землям. Самое великолепное поселение, встреченное им за последнее время, было просто скоплением покосившихся хижин, навесов и прочих нищенских обиталищ. После ночевки в самом лучшем жилище этой деревни управляющий Хато весь чесался. Как эти низшие могут жить, словно звери?

– Чиппаминка, разве Кальния не возвышается над любым другим городом или селением, словно сохатый над стадом оленей пуду [3]?

Его юная носильщица магического набора и наложница взяла его за руку и прижалась своим умащенным телом к его боку.

– Город поистине изумительный, – отозвалась она, и ее сияющие глаза широко раскрылись от удовольствия.

Он отстранил от себя девушку на расстояние вытянутой руки. Чиппаминка носила набедренную повязку с лебедем, затейливо вышитым иглами дикобраза, подаренное Хато золотое лебяжье ожерелье, чтобы отражать свет и преданность богу Солнца Инноваку, а больше на ней не было ничего. Она выдержала его взгляд, кокетливо улыбаясь, а потом облизнула верхнюю губу.

Ему пришлось отвести глаза.

Он был доволен свой новой носильщицей магического набора. Очень доволен. Та женщина, которая исполняла эту обязанность раньше, исчезла еще в начале его посольства в большом портовом городе в устье Матери Вод. Они шли, он обернулся, чтобы спросить ее о чем-то, а ее не оказалось на месте. Больше он эту женщину не видел.

В тот же вечер служанка, заметившая его дурное расположение духа, заявила, что будет танцевать, чтобы развеселить его. Он велел ей убираться и всячески возражал, но она все равно начала танцевать, и все его сердитые слова затихли сами собой, потому что плавные изгибы ее тела, затаенная улыбка и сияющие глаза зачаровали его, как удав зачаровывает кролика.

Под конец этого танца он попросил Чиппаминку стать новой носильщицей его магического набора. И с того момента она была рядом с ним. Она оказалась идеальной спутницей. Она знала, когда ему нужно поесть, когда он хочет побыть наедине с собой, когда ему пора спать, когда с ним лучше поговорить, когда помолчать и, самое замечательное, когда заняться с ним любовью, чтобы он потом улыбался еще много часов.

Управляющему Хато было сорок пять. Он всегда считал, что любовь в лучшем случае – наваждение, в худшем – притворство. Но теперь он знал, что это такое на самом деле. Чиппаминка ему показала. По меньшей мере каждый час во время бодрствования и зачастую даже во сне он благодарил Инновака за то, что встретил ее.

Она сжала его руку:

– Это удивительный город. Однако чем заняты все эти люди?

Он принялся указывать на многочисленные предприятия, выстроившиеся вдоль дороги, ведущей в город от западных ворот:

– Это каменотесы, которые дробят кремень, вон там слесарня, где разогревают и куют самородную медь, свинец и окатыши с железной рудой, выкопанные из земли на севере. За ними идут кожевники, которые обрабатывают кожи костным мозгом и печенью, и самые разные ремесленники – они работают с раковинами, глиной, мрамором, перьями, кремнем, иглами дикобраза, бирюзой и всеми мыслимыми материалами, чтобы создавать инструменты, курительные трубки, корзины, резные статуэтки, бусины, глиняную посуду и все остальное. Следующий квартал занимают портные, он шьют, вяжут, крутят веревки, плетут, ткут хлопок, древесные волокна и шерсть от всех шерстистых животных, которые водятся в границах владений Императрицы Лебедь.

– Они кажутся такими усердными. Должно быть, они очень умные.

– Совсем наоборот, – улыбнулся управляющий Хато. – Это же низшие, простые люди, которые исполняют повседневную, хотя и квалифицированную работу, чтобы такие люди, как я – и ты, милая Чиппаминка, – могли возвышаться над нашими соплеменниками и соплеменницами.

Девушка кивнула.

– А чем заняты те низшие? – Она указала на группку женщин, которые в ритуальном ритме расплевывали краску на основе белой глины на кожаные щиты.

– Они колдуют, смешивая краску со слюной, чтобы создавать магические щиты.

– Магические? Ну ничего себе!

Управляющий Хато окинул взглядом все эти чудеса, многочисленные сложные производства с их кипучей деятельностью, и горделиво кивнул:

– Да, тебе все это должно быть в диковинку, напоминать какие-нибудь легенды твоего племени, я подозреваю. А ведь это всего лишь ремесленный квартал. Как ты увидишь, когда мы двинемся дальше, в Кальнии есть тысячи других людей, которые трудятся не покладая рук, и все они заняты жизненно важными делами, чтобы двадцать пять тысяч жителей города были одеты, накормлены и правили всей империей.

– Так много?

– Империя раскинулась на север и на юг от Кальнии на сотни миль вдоль восточного берега Матери Вод, так что – да, так много и нужно.

– А что это за горы, управляющий Хато?

Чиппаминка кивнула на дюжины пирамид со срезанными вершинами, которые возвышались над жилищами низших (с соломенными крышами, подпертыми жердями), словно островки роскоши в море грязи. Бока самых высоких пирамид были покрыты подкрашенной черной глиной, а вершины увенчаны строениями с золотыми крышами, ярко блестевшими под солнцем.

– Это пирамиды, сооруженные благодаря великой магии, в них в Кальнии живут самые знатные. Самая высокая – Гора Солнца, куда мы и направляемся теперь, чтобы увидеть саму Императрицу Лебедь Айянну. Видишь пирамиду позади Горы Солнца?

– Вон