Античный Чароплёт. Том 4 - Аллесий

воины из дворцовой стражи. Мальчишка, пусть ему и шел всего седьмой год, был выше, крепче и умнее любых сверстников. Он легко тренировался с десятилетними, а силой походил скорее на тренированного двенадцатилетку. Но вот хитрости ему недоставало. Его соперник, которого Агаст ранее теснил в популярном тут тренировочном поединке копьё на щит, когда двое мужчин толкались копьями в щиты друг друга и пытались потеснить или сбить соперника с ног, резко сделал подшаг вперед и ткнул копьем в ноги. Ребенок полетел на землю.

— Ах ты! — Тут же забыв про меня, Агаст резко вскочил на ноги и, сгруппировавшись и согнувшись за крупноватым для него щитом, пошел вперед, нанося серию мощных ударов, каждый из которых отталкивал соперника. Внезапно его щит треснул, брызнула кровь.

— Ааай!

— Стоп! — Ранее спокойно наблюдавший стражник резко встал между ними, приняв следующий удар юного полубога на себя. Щита у него не было, но копьё он отвел своим. — Стоп, я сказал! — Агаст остыл.

— Давай я посмотрю, — я прошел мимо.

— А ты ещё… О… Мудрый Тиглат, простите, — стражник отошел. Я глянул на щит. Дерево разошлось, зацепив руку. Копье прошло насквозь прямо там, где мальчишка держал упор, задев кожу. Получилась рваная рана, зажатая и растащенная в сторону расщепленными половинками щита. Выглядело страшнее, чем было на самом деле. Бросив заклятие малого исцеления, я силой сомкнул части сухого дерева, позволяя ребенку вытащить руку.

— Несколько минут, и можно будет продолжать.

— Мы уже заканчивали, мудрый Тиглат. Заканчиваем поединки, сдаем арсенал и расходимся.

— Учитель! Почему ты помог… Этому? — Агаст возмущенно смотрел на меня, сверкая глазами из-под темной челки.

— Он хороший малый.

— Он поступил подло! И хороший малый?!

— Именно поэтому он и хорош, — я жестко усмехнулся. — Ты называешь меня учителем, но такому я тебя не научу. А вот другие — да. Цени эти уроки и каждого, кто их дал.

— И благодарить?!

— Ну… — Я усмехнулся. — Благодарность бывает разная. Вот мой товарищ, например, очень интересным образом поблагодарил нашего учителя за уроки.

— И как?

— Сразил его на дуэли и отправил в царство мертвых.

— О…

— Так что, как я и говорил, благодарность бывает разной. Как у тебя дела, что случилось с момента моего последнего визита?..

— Я смог победить Хумара в учебном бою, ещё в Бхопалар прилетали посланницы Бхарамари! Огромные пчелы! Про это все сейчас говорят! А повелительница Майрам…

— Повелительница? Ты так её называешь?..

— Учитель говорит, что правильно так. У меня нет родителей, я либо бастард, либо просто ученик Храма, ведь ты храмовник…

— Забудь, — я махнул рукой. — Твой учитель не знает твоих родителей. Но твоего отца знаю я. Ты можешь называть Майрам госпожой или государыней, солнцеликой… Но никак не повелительницей и не владычицей. Так говорят либо рабы, либо простые люди и незнатные дворяне. Ученики, мелкие жрецы, служки… Аколиты Храма иногда. По привычке, конечно. Но ты рангом выше.

— Мой отец погиб?

— Что?.. — Я слегка опешил от такого вопроса. — Нет, живее всех живых.

— Тогда почему я его ни разу не видел? Тем более — если у него высокий статус.

— Он… далеко, — я замялся. — Но он очень… могущественен. И рано или поздно вы встретитесь.

— Почему ты мне не называешь даже имени? Оно известно?

— О, очень. Но тебе пока рано знать, — зачем в самом деле ребенку знать, что он сын целого бога? Это ведет к гордости. Излишней. Или ему просто не поверят. Или, в лучшем случае, это знание ляжет тяжелейшим грузом ответственности на неокрепший ум. Правду знают немногие. Брафкасап, Сварнраадж, Майрам. Пусть так и остается.

— А когда будет не рано?! Когда ты мне расскажешь?!

— Когда… Обещаю, я честно и прямо отвечу тебе на этот вопрос, когда тебе минёт четырнадцать весен.

— Обещаешь?

— Я же сказал! Маги не нарушают… Ммм… Обещания нарушают, конечно, но дважды за минуту их точно не дают. Я сказал — я сделаю.

— Лааадно. Учитель Тиглат, ты обещал, что на седьмой год ты начнешь обучать меня таинствам Храма.

— Было дело. И что же?

— Начинай!

— А тебе уже минул седьмой год? — Я насмешливо глянул на ребенка.

— А ты заранее! — Агаст хитро уставился на меня.

— Гм… Хорошо, — я решил согласиться. Плюс-минус полгода ничего не решат, а у меня есть планы. — Но следующие два года я тут не появлюсь. А может быть и больше. Три, четыре… Но я попрошу своего хорошего друга продолжить твое обучение.

— А дух? Ты поможешь мне найти духа?

— Я думаю, что тебе согласится помочь Шак’Чи. Он могуч и силен. Он защищал тебя в детстве и следует за тобой и поныне. Иногда.

— Огненный обезьян?.. Я…

— Что?

— Я не люблю огонь.

— Я знаю, — я улыбнулся. — Я уверен, что тебе подойдет больше дух, связанный с водой, морем, океаном… Но начать стоит с Шак’Чи. Это тяжело, да. Но в будущем ты не раз скажешь мне спасибо за это тяжкое учение. А позже у тебя появится и дух-спутник водной стихии. Заодно Шак’Чи поучит тебя сражаться копьем и посохом. Я тебе уже рассказывал о духах, мане, пране. Храмовые практики предполагают ряд приемов. И самый простой, с которого начинают все, это обмен энергией со своим спутником. Сила Шак’Чи будет для тебя тяжела, непривычна, болезненна… Но ты выдержишь. Однако сначала тебе стоит научиться медитировать и собирать ману простым и привычным для меня способом. Я покажу тебе…

Между делом я вспоминал свое обучение за последние пять лет. Оно поделилось для меня на две части, два мира. Мир общины и её порядков и мир, открывшийся мне при изучении йоги.

У йогов сила замыкалась в кольца, мана переплеталась с праной и упрятывалась внутрь тела. Сознание же тесно связано с неприкосновенным Атманом. Настоящие йоги замыкали в своем теле все силы, которые были им доступны, приближаясь к бессмертию как физическому, так и метафизическому столь тесно, что даже ба-хионь не покидала их тела. Звучит фантастически? О да! Только был один нюанс. Для таких фокусов требуется отказаться от привычной мне магии. Я же не сумасшедший — делать такое!

Приходилось выкручиваться. Технически