Ван-Ван из Чайны 5 - Павел Смолин

Набирая воду из нарядного бачка при помощи красивой морской ракушки, гости принялись подходить к молодым и поливать их руки, желая хорошего и — кто постарше — давая советы о налаживании быта и сохранении крепкой семьи. Когда настала моя очередь, я улыбнулся молодоженам и начал лить воду, с мудрым видом изрекая:

— Мужчина — это русло. Женщина — это река. Ли, я желаю тебе быть самым глубоким и крепким руслом. Бинси, я желаю тебе быть самой живой рекой.

Друг от смущения залился краской, его невеста благодарно кивнула и широко улыбнулась — понравилась метафора.

Эта часть церемонии продлилась больше часа, и я стал сочувствовать виновникам торжества — неподвижно лежащие руки за это время жутко устали. Хорошо, что мне не надо жениться по тайскому обычаю — ко мне очередь выстроится такая, что придется сидеть пару суток.

Когда поток гостей иссяк, ярко-багровое солнце начало опускаться в море, раскрасив его и небо в потрясающие краски. Вот закаты в Таиланде мне очень нравятся! Молодые, продолжая стоически держаться за руки, поблагодарили нас за теплые слова и пригласили веселиться и кушать. Расстегнув запонки пиджака, я лихо закатал рукава и направился к столу «для друзей жениха» — с самого утра не жрамши, пора наверстывать! Ах да…

— Ян, смотри, — указал «падавану» на бредущую к столику «подруг» в кругу других девушек очень красивую китаянку. — Это Сюй Юйлинь, ей восемнадцать, и она — наследница семи с половиной десятков заведений с «горячим горшком», здесь и в Китае. Подкати к ней, она в отличие от девчонок из нищих семей не будет выдаивать тебя как старую козу — у нее все есть, кроме нормального парня.

— Красивая, — задумчиво посмотрел Ян на выгодно блеснувшую драгоценным цветком в волосах в лучах солнца Сюй, потом, с тоской, на шампанское. — Можно выпить для храбрости, учитель?

— Нельзя! — пресек я в зародыше попытки начать бухать и подтолкнул Яна к столу. — Сейчас пожрем, начнутся танцы, и ты ее пригласишь. Обязательно спроси про…

— Любимый цвет и знак обоих зодиаков, знаю, — уныло перебил падаван.

— Выше нос! — подбодрил я его. — Представь, как здорово будет ходить в «горячие горшки» бесплатно до конца жизни?

— Так вот зачем ты меня к ней подсылаешь! — возмутился Ян.

Мудрый охотник умеет ждать, поэтому осьминогов, моллюсков и многочисленные салаты я забрасывал себе в рот осмотрительно, держа в поле зрения исполинский, в человеческий рост, свадебный тор. Говорят, у каждого «слоя» из двенадцати собственный вкус, а значит я должен попробовать их все!

Увы, вместо перехода к десерту «пищевой блок» сменился выступлением квартета певцов Il Divo. Пели и играли они замечательно, но меня больше интересовала стоимость их «выписки» на свадьбу в Таиланде, а еще — наблюдения за Яном, который благодаря моему стимулирующему пинку опередил пятерку молодых людей-конкурентов в приглашении Сюй Юйлинь на «медляк». Падаван и не подозревал, что на руку наследницы «горячих горшков» такой спрос и моментально расправил плечи пошире, наградив соперников взглядом как на то самое. Теперь ему и мотивирующих пинков не нужно — закусил удила, как и положено профессионально деформированному спортсмену, приготовившись бороться за приз до самого конца.

Ну а сам я, не желая танцевать ни с кем кроме отсутствующей здесь Кати, отполз подальше от назначенного танцполом куска пляжа и поближе к реально пожилым мужикам, обсуждающим самую интересную для любого уважающего себя китайца вещь в мире — деньги, чтобы помериться доходами и планами на них ко всеобщему удовольствию. Может и поделятся старички с воспитанным и талантливым юношей полезным «инсайдом», чисто поощрить за мое к ним внимание — пожилые любят делиться мудростью даже с теми, кому оно нафиг не надо, а уж с теми, кто сам об этом просит и подавно.

Глава 2

Я подбросил мяч и привычно прогнал желание полюбоваться, как он заслоняет собой солнце — это будет стоить мне нескольких секунд слепоты — и вдарил по нему ракеткой. Швейцарец Станислас Вавринка — еще один ультимативной мощи теннисист, и «сетка» столкнула нас в финале французского турнира Roland Garros.

Вавринка к этому моменту по идее должен уже красоваться кубком Австралия Опен, но там я «выбил» его в четвертьфинале. Было непросто, но еще тяжелее сейчас. Помогает разве что климат — в воздухе комфортные «чуть за двадцать», и играется от этого гораздо легче, чем в той же Австралии. Жаль, правда, что не только мне, но и сопернику — там у меня было преимущество, потому что к жаркому климату я привычен больше, чем уроженец Швейцарии.

Мы шли к этому дню весь турнир, но «посев» разбросал нас по разным сеткам. Хорошая он штука на самом деле — турниры были бы еще более скучными, если бы первая и вторая ракетки мира неизменно напарывались друг на дружку в первых раундах. Никакой интриги после этого не будет: разобравшись с сильнейшим соперником, победитель спокойно пройдет по головам соперников попроще до самого кубка. Ну смысл такое смотреть и делать ставки? Букмекеры в большинстве стран, где их деятельность разрешена, нехило так подпитывают спорт, помогая государству сэкономить деньги на более важные вещи. Моральная сторона вопроса при этом благополучно прячется под стол, и я с власть имущими в этом согласен — определенное количество азартных людей так или иначе найдет способ просадить свои деньги, так пусть от них хоть какая-то польза будет.

Кросс, форхенд, неприятная засветка в глаза от солнца — чуть больше нужного голову поднял, «вынырнув» из-под козырька — и почти пропущенный мяч из-за этого. Успел отбить кривоватым бэкхендом, и соперник совершенно правильно решил добавить мячику скорости, отправив его в противоположный мне угол корта. Мой главный козырь — антропометрия — позволил мне дотянуться до мяча, отбив вполне уверенным кроссом. Траектория получилась высоковатой, и Вавринка ожидаемо попытался «срезать». Я этого ждал, поэтому, как только он занес ракетку до момента невозможности отбить иначе, я ломанулся к сетке. Выбора нет, придется проверить на прочность мою удачу — я мог как угадать точку соприкосновения мячика с кортом, так и нет, потому что точно спрогнозировать в этой ситуации невозможно. Повезло — я угадал, и, дождавшись отскока, крученым погасил инерцию мячика, отчего он грустно шлепнулся о половинку корта соперника возле самой сетки, бессильно подскочил на десяток жалких сантиметров,