Месть артефактора - Алекс Хай

На улице снова ударил мороз. Сухой снег сыпал в лицо неприятной крошкой. Ветер трепал полы пальто, и даже фонари качались от сильного ветра.

Машина ждала Аллу у тротуара. Водитель в костюме открыл заднюю дверь.

Алла повернулась ко мне. Снег оседал на её волосах, на плечах пальто. Щёки разрумянились от холода.

— Спасибо, Александр Васильевич.

— До встречи.

Она села в машину, водитель закрыл дверь и вернулся на своё место. Двигатель завёлся, автомобиль тронулся, прорезая сугробы снега на обочине.

И правда, нужно что-то придумать.

* * *

Домой я вернулся около девяти вечера.

Мать и Лена легли рано. Отец задержался в мастерской — дорабатывал диадему. Марья Ивановна оставила на кухне чайник и записку: «Чай свежий, заварка в шкафу. Спокойной ночи».

Я поднялся в кабинет. Снял пиджак, повесил на спинку кресла. Налил чаю и выглянул в окно.

Спать не хотелось. Я думал об Алле и её словах. Девушка была влюблена в меня, да и мне она очень нравилась — искренняя, умная, не говоря о том, что красавица. Но сейчас важнее завершить историю с Хлебниковым.

Часы на стене пробили половину двенадцатого, когда мой телефон внезапно завибрировал. Поздновато для звонка. Кто может звонить в такое время?

— Слушаю.

Несколько секунд было слышно лишь тяжёлое дыхание.

— Александр Васильевич? — спросил искажённый голос. Его явно прогнали через чпециальную программу.

— Кто это?

Голос усмехнулся:

— Неважно. Важно то, что я скажу. Слушайте внимательно, повторять не буду.

Я слышал, как он затянулся сигаретой и выдохнул.

— Вам не стоило соваться не в своё дело. Павел Иванович многим помог. Многих кормил. Дал работу, деньги, будущее. И эти люди не забудут его. Они благодарны. И они не бросят своего.

Голос продолжал спокойно, почти дружелюбно:

— Вы умный человек, Александр Васильевич. Деловой. Я уверен, мы найдём общий язык.

— И чего же вы хотите?

— Чтобы вы забыли дорогу в Сыскное отделение. Заболели, например. Или срочно уехали за границу. Быть может, даже потеряли память. Неважно. Главное — не давайте показаний против Павла Ивановича.

Опять двадцать пять…

— Наше предложение простое, — продолжал неизвестный. — Вы отказываетесь от показаний, а в качестве благодарности вашу семью и бизнес оставляют в покое. Больше никаких нападений и провокаций. Вы сможете спокойно работать, растить дело. Вам больше не будут мешать. Разве не заманчиво?

— Это угроза? — спросил я ровно.

Голос рассмеялся. Неприятный, скрипучий смех.

— Это предупреждение. Дружеское. Хлебников сидит в тюрьме, да. Но его друзья на свободе. А друзей, богатых и влиятельных, у него много. И они умеют быть убедительными. Подумайте о семье, Александр Васильевич. О матери. Бедняжка только недавно выздоровела. Будет ужасно, если что-то случится. И о сестре. Молодая, красивая девушка. Город так опасен для одиноких женщин…

Голос продолжал мягко, почти ласково:

— И даже о графине Самойловой. Очаровательная девушка. Талантливая, популярная. Было бы прискорбно, если бы её карьера… оборвалась. Или с ней случилось несчастье. Несчастные случаи бывают. Особенно зимой. Гололёд, скользкие ступени, неисправные тормоза…

Голос долго ждал, потом спросил:

— Так что скажете, Александр Васильевич? Согласны?

Глава 2

Во мне что-то оборвалось и тут же вскинулочь что-то иное. Не страх. Не растерянность. Холодная ярость.

Они посмели угрожать матери. Сестре. Алле.

Я откинулся в кресле, взял телефон в руку и произнёс очень тихо, очень отчётливо:

— Передайте вашему хозяину вот что. Я явлюсь на допрос и расскажу всё, что знаю. Каждую деталь. Каждый документ. Каждое доказательство. — Я выдержал паузу. — И если хоть один волос упадёт с головы моей семьи или графини Самойловой, я найду каждого, кто к этому причастен. Каждого.

На несколько секунд на том конце трубки молчали. Я слышал лишь тяжёлое дыхание и шум ветра.

— Вы пожалеете об этом решении, Александр Васильевич.

Щелчок. Звонок оборвался.

Я посмотрел на экран телефона. Номер скрыт. Время звонка: 23:42. Продолжительность: три минуты семнадцать секунд. И главное — у меня была почти полная запись звонка. Я успел нажать на кнопку в приложении.

Я положил телефон на стол и высунулся из кабинета. Штиль пил чай снаружи на диванчике.

— Нужен, Александр Васильевич?

— Да. Зайди, пожалуйста.

Штиль тут же оставил чашку и вошёл в кабинет. Я кивнул на телефон.

— Только что мы получили угрозу. Нужно немедленно усилить охрану.

— Кто?

— Кто-то, связанный с Хлебниковым. Может, Фома, может, кто-то ещё.

Я проиграл запись разговора, и с каждой секундой лицо Штиля становилось всё мрачнее.

— Велю проверить все камеры в доме, мастерских, магазине. Проведём испытание сигнализации. Рекомендую усилить патрули «Астрея». Никто из семьи не должен выходить без сопровождения минимум двух охранников. Это без учёта императорских гвардейцев. Они хорошие ребята, но… — Штиль неловко замялся. — В своих коллег я верю больше.

— Хорошо. И всё же я предупрежу гвардию.

— Разумеется. Я возьму на себя «Астрей» и Милютина. Позвоню сейчас же.

Штиль вышел, на ходу доставая телефон. А я набрал номер командира гвардейского отряда Долгорукова.

После нескольких длинных гудков он всё же ответил.

— Долгоруков слушает.

— Павел Сергеевич, это Александр Фаберже. Извините за поздний звонок. Только что получил телефонную угрозу в адрес семьи.

Долгоруков мгновенно стал собранным:

— Изложите детали.

Я коротко пересказал содержание звонка: требование отказаться от показаний, угрозы матери, сестре, графине Самойловой, намёки на «несчастные случаи».

Долгоруков внимательно меня выслушал.

— Понял. Прошу не беспокоиться, Александр Васильевич. Немедленно усилю дежурство — выставлю дополнительный пост у подъезда и патруль во дворе. К утру подтянем резерв. Можете спать спокойно.

— Спасибо, Павел Сергеевич.

— И ещё — настоятельно рекомендую зафиксировать угрозу документально. Завтра сообщите следователю.

— Обязательно.

Долгоруков повысил голос, отдавая команду кому-то рядом:

— Сергеев! Подъём! Дополнительный пост к дому Фаберже, немедленно!

Потом снова ко мне:

— Всё, Александр Васильевич. Работаем. Ждите усиления.

Он отключился. Я посмотрел на часы — время позднее, но… Нельзя не предупредить Аллу. Поэтому я набрал номер девушки.

Она долго не отвечала — вероятно, уже спала. Я уже собирался положить трубку, когда она ответила.

— Алло? Александр Васильевич?

— Алла Михайловна, простите, что разбудил. Это важно.

Я услышал шорох, как будто она села в постели:

— Что случилось?

— Мне только что позвонил неизвестный. Угрожал мне, семье… и вам.

Я услышал, как она затаила