Кротов 2. Книга 2 - Сергей Юрьевич Михайлов

Креаз Саймур; глава Хозяйственного Управления профессор Гнейль Шрем; командующий Космическим Флотом адмирал Гранбер Сандар Блиц Шаканзу – являлись главными блюстителями миропорядка Империи. При этом только адмирал являлся по крови членом Семьи. И только он известен широкой публике. Двоих других никто не знал. Вернее, они известны, но совсем на других должностях. Не слишком больших и не слишком маленьких. Как раз на таких, что позволяли, не вызывая проблем, находиться в Императорском Дворце.

В эту секретную тройку никогда за всю историю её существования не входили члены Семьи. Те, в ком имелась хоть капля крови Императора. Тройка являлась негласным противовесом Семье. Гранбер Сандар стал первым представителем династии в триумвирате. И это не только за заслуги – хотя они неоспоримы. Так же это стало следствием того, что настоящий Император Великой Звездной Империи исчез. Как бы глупо это ни звучало – но это именно так: не убит, не умер, а просто исчез. Не оставив повелений, завещания или просто записки. Сначала надеялись, что это причуда самого Императора, но прошло уже больше двух лет, и надежды растаяли. Спасало мир пока то, что знал об этом лишь самый узкий круг лиц. Эта тройка и еще несколько. Но все могло измениться. И изменилось.

– Я считаю, что нам надо принять условия этого говнюка, – подобное выражение в речи профессора Шрема шокировало бы всех, с кем он общался в обычной жизни. Там ученый представал чрезвычайно чопорным, воспитанным и сухим книжным червем. Однако тут это никого не смутило, сейчас не до этикета. Главный МРОБовец прикрыл глаза, несколько секунд помолчал, потом глубоко вздохнул и ответил:

– Я за. Выхода у нас сейчас нет.

Взгляды обоих сошлись на адмирале. Тот молчал, словно не понимал, чего от него ждут собеседники.

– Не тяни, – не выдержал профессор. – Ты на переднем крае. Армия пока подчиняется только тебе. Что ты решил?

То, что Шрем вместо вежливого вы обратился к адмиралу на ты, говорило о том, что дело действительно из ряда вон. Профессор даже в спортзале на тренировочных спаррингах среди крови и боли обращался к сопернику на вы.

Адмирал являлся героем последней войны – именно его флот обеспечивал поддержку самоубийственной атаки на боевую космическую станцию «Тор». Эта операция позволила переломить ход войны с Нифлянцами. После войны он резко пошел в гору и за пару лет взлетел на самую вершину армейской иерархии. Его ввели в тройку, конечно, учитывая его высокий пост и принадлежность к Семье. Но не только за это. У него талант полководца и острый, нестандартный ум.

Грабер надел армейскую форму еще совсем юным. Как и все, кто принадлежал к Семье, он должен получить инициацию в бою, и получил её. Но большинство родственников на этом обычно и заканчивали знакомство с армией, а Гранбер Сандар остался во флоте как обычный офицер, шагая от звания к званию. Если ему и помогала принадлежность к Семье, то лишь самую малость.

– Я не хочу видеть этого человека во главе Империи, – адмирал говорил медленно, приглушив свой знаменитый бас. – У себя на флоте я бы ему даже взвода не доверил, не говоря уже про корабль.

– Я и говорю – дерьмо! – согласился профессор. – Но мы уже десять раз перебрали все варианты. Драйзер прижал нас к стенке.

– Да, знаю я! – взревел адмирал. – Дракон бы забрал эту вашу должность! Если бы я знал, что мне придется принимать такие решения, ни за что не согласился бы принять этот пост. Командовал бы сейчас эскадрами в космосе…

И лорд-директор, и профессор почувствовали, что командующий сдается, и не мешали ему выплеснуть эмоции. Они и сами переступали через себя, давая согласие на эту невозможную коронацию. Невозможную еще лишь несколько лет назад, когда Император незримо присутствовал в любых решениях высшего руководства Империи. И уж конечно, при нем не могло случиться такое – претендентом на трон мог стать не потомственный принц, а назначенный. Невозможно! Но придется с этим смириться, Сенер Драйзер действительно схватил их за горло.

В общем, они находились в большинстве и формально могли обойтись без согласия Сандара, но… Армия являлась хребтом Империи, и без её поддержки что-либо изменить в закостенелой конструкции этого сверхгосударства почти невозможно.

– Значит, решили, – подвел итог лорд-директор. – Гигрей Стванс сможет на равных участвовать в состязании претендентов. И помоги нам великий дракон, чтобы он не победил. Такого Императора я не переживу.

– Да, – кивнул профессор. – Он ни за что не должен победить.

Все трое прекрасно понимали, что это значит.

– Это ваши дела, – голос адмирала снова стал твердым, генеральским. – Вы прекрасно знаете, как все организовать. Думаю, ваши ведомства не раз занимались подобным. Главное, чтобы ничего не выплыло. Сенер Драйзер будет разглядывать все ваши действия через микроскоп.

– Это точно, – подтвердил Сеймур. – Он с нас глаз не сведет.

– Но, смотрите, – предупредил адмирал. – Если вы не сможете вывести его из игры законно, вступлю я. Это на самый крайний случай. Но Императором Гигрею не быть никогда.

***

Километровая голограмма фирменного знака "Навигационных Систем" крутилась на крыше главной башни фирмы, и её видели даже из космоса. Все прибывавшие на планету, первым делом лицезрели именно эту черно–зеленую бронезмейку с планеты Скад, изготовившуюся к броску. Но сами аборигены голограмму не видели, потому что облачное одеяло, накрывавшее всю планету, никогда не рассеивалось. А вершина башни находилась очень высоко над облачным слоем.

На самом верхнем этаже, в огромном пустом кабинете, в кресле, повернутом к прозрачной стене, сидел старик. Он сложил руки на подлокотниках и, не отрываясь, смотрел на белый океан, раскинувшийся перед ним. Облака постоянно двигались, образуя фантастические волны и водовороты, но эта прекрасная картина не находила никакого отклика в душе главы корпорации Сенера Драйзера. Старческие дряблые веки почти прикрывали глаза, оставив лишь узкие щелки. И только спрятанные под ними глаза оставались живыми и блестящими, не капли не напоминающими глаза старца. Эта дисгармония – цепкий и внимательный взгляд юношеских глаз и старое неподвижное лицо – шокировали тех, кто видел Сенера Драйзера впервые.

Молодой человек, развалившийся в кресле за спиной старика, производил странное впечатление. Мощная, стройная фигура, подчеркнутая прекрасным костюмом; волевое мужское лицо с твердо очерченным подбородком; прическа, точно соответствующая и лицу, и фигуре, и костюму. Все это по отдельности выглядело превосходно, но никак не складывалось в гармоничный образ. Словно человека собрали из разных кусков. Здесь, как и у старика, главной, бросающейся в глаза деталью являлись глаза. Пустые и бесцветные, они лишь иногда оживали, наливались беспричинной злобой, и