Кавказский рубеж 11 - Михаил Дорин

— Спасибо, Мария.

— Домой вам надо, Сан Саныч. К жене, — тихо сказала она.

Я кивнул и вышел в коридор. И именно в этот момент мы чуть не столкнулись с помощником Гаранина — подполковником Шестаковым.

Он был гладко выбрит. Только глаза выдавали дикую усталость. Кирилл крепко, по-мужски сжал мою руку.

— С возвращением, Саня. Хорошо отработали. Тебя уже ждут. В кабинете. Ну, ты понял, в каком.

— Понял. Ты ведь тоже туда?

— Ага.

— Ну тогда идём. Заодно расскажешь, как так получилось, что было принято столь серьёзное решение.

Через пару минут мы вышли из узла связи и вошли в штаб.

— Ночью тревога прошла. Подняли три батальона десантуры и два батальона морской пехоты. Ну и осуществили переброску.

— Москва дала добро? — уточнил я.

— Дала. Не знаю как Русов подписал директиву. Вроде как он был против, но председатель Верховного Совета уговорил. Но теперь данную военную кампанию назвали красиво — «Операция по поддержанию мира и правопорядка».

— Оригинально. Только сначала мир нужно установить, а потом поддерживать.

— Именно. Новый термин осваиваем, — кивнул Шестаков, на ходу отвечая на приветствие какого-то капитана. — Задача поставлена жёсткая. Необходимо в течение двух суток взять под контроль ключевые населённые пункты и транспортные узлы. Обеспечить коридоры для гуманитарных колонн с продовольствием и медикаментами.

— А грузинскую сторону в очередной раз призвать к переговорам и прекращению огня.

Кирилл аккуратно просочился между снующими связистами и офицерами штаба.

— Технически, да. Только теперь у нас аргументы повесомее, чем просто озабоченность МИДа.

Мы подошли к массивной двери в конце коридора. Поверх старой обшарпанной вывески, была прибита свежая табличка: «Командующий оперативной группой войск по поддержанию мира и правопорядка».

— Уже успели повесить, — указал я на табличку.

— Теперь мы — официальная сила. Заходи.

Глава 2

Шестаков открыл передо мной дверь, и я шагнул в кабинет, где до сегодняшнего дня работал он и генерал-лейтенант Гаранин. Сергея Викторовича сюда присылали, чтобы контролировать обстановку. Теперь же она полностью изменилась.

— Через 15 минут. Жду, — услышал я с порога строгий голос и последовавший за ним стук телефонной трубки.

В кабинете командующего царила рабочая атмосфера. В комнате находились четверо. Двое из них одновременно говорили по телефонам, прижимая трубки плечами к ушам и что-то помечая в картах и блокнотах.

— Эт кто такой? — шепнул один из неизвестных мне офицеров в звании полковника, кивая в мою сторону.

Одет он был в камуфлированную форму так называемой расцветки «чешка». А ещё на левом рукаве был виден шеврон с советским гербом. Такую форму я что-то не припомню в советских вооружённых силах, особенно с шевроном. Видимо, на какой-то из выставок решили, что нужно всех «переодевать». Начали с полковников.

— Клюковкин, — в ответ тихо сказал Кирилл, и полковник сжал губы.

Однако в его взгляде проскользнула нотка уважения. А потом он вовсе показал мне поднятый вверх большой палец.

— Что значит, нет информации о занятии дороги на Ткварчели? Мне неважно, Ткуарчал или Ткварчели. Доклад о взятии под контроль. Мы ждём, — говорил по телефону второй полковник, отмечая что-то в большой тетради.

Генерал Гаранин сидел справа за приставным столом. Вид у представителя Главного управления Генерального штаба был измотанный. Под его глазами залегли тёмные круги, а на лице уже отчётливо была видна щетина. Он повесил трубку и коротко кивнул мне.

— Сейчас. Жди, — шепнул он.

Тут я и остановил свой взгляд на главном действующем лице в кабинете. Во главе массивного Т-образного стола восседал генерал-полковник Ванилин.

— Да, я знаю. Так точно, товарищ генерал армии, берём под контроль. Да, огонь открывать только в ответ на действия группировок, — говорил Ванилин с кем-то из руководства по телефону.

Его взгляд скользнул по Шестакову, задержался на Гаранине и, наконец, впился в меня. Я прям ощутил этот рентген. Не в первый раз меня вот так пытаются «прожигать» взглядом.

Ванилин был худощавым, с высоким лбом и аккуратно зачёсанными назад тёмными волосами. На носу очки в тонкой золотой оправе, которые он то и дело поправлял указательным пальцем. Он был в полевой форме расцветки «Бутан». Перед ним лежала идеальная стопка документов и двухцветный чешский карандаш, которым он водил по разложенной карте.

— Я понимаю. Есть, — ответил командующий и закончил разговор по телефону.

Он аккуратно, без стука положил трубку на рычаг аппарата связи и поднял на меня взгляд. Не был этот человек похож на тех боевых генералов, которых обычно представляют в должности командующего.

Мне показалось, что Ванилин предпочёл бы партию в шахматы, чем находиться в одной из самых горячих точек мира на данный момент.

— Я слушаю вас, товарищи офицеры, — спокойно сказал генерал-полковник, почёсывая переносицу.

— Товарищ генерал-полковник, подполковник Клюковкин по вашему приказанию прибыл, — доложил я.

Двое полковников тут же отложили в сторону тетради и снимки. Практически синхронно они повернули головы в мою сторону, сканируя меня взглядами. Гаранин откинулся на спинку стула и прикрыл рот, подавив зевок.

— Вольно, подполковник, — голос у Ванилина оказался мягким, тихим, но с тем особым тембром, который заставляет прислушиваться.

Ванилин встал со своего места и поправил форму.

— Наслышан о ваших сегодняшних… и не только сегодняшних успехах. Сергей Викторович утверждает, что вы опытнейший специалист, который на деле подтверждает свой статус.

— Это моя работа, товарищ командующий, — ответил я.

Ванилин едва заметно поморщился, словно я слишком громко ответил на его слова. Он снял очки и начал протирать их клетчатым платком.

— Клюковкин, Клюковкин… Сан Саныч, значит. Ну, давай, докладывай про ваши действия в районе высадки морского десанта. Только коротко, а то у нас и у тебя ещё много работы.

Я и не надеялся, что сегодня же мою командировку приостановят. Подойдя к карте, разложенной на столе, я достал из кармана шариковую ручку, чтобы использовать её в качестве указки.

— Группа десанта высажена в заданном районе. Согласно целеуказанию авианаводчика абхазов были нанесены удары по скоплениям бронетехники и комплексу «Тунгуска»… — показал я точку, где ориентировочно находился ЗРПК.

— Вы уверены, что это была именно «Тунгуска»? Это могла быть и «Шилка». А может и вовсе макет, — прервал меня один из полковников.

В его голосе прозвучала нотка недоверия. Я поднял взгляд на Ванилина, чтобы получить от него разрешение на ответ.

— Можете ответить. И я послушаю, — кивнул командующий.

— Знаете, товарищ полковник, макеты так не взрываются, — ответил я.

— Откуда вам знать? Вы же ведь из учебного полка, — прищурился этот полковник, взглянув на меня уж слишком