13 демон Асмодея. Том 5 - Илья Ангел

тем не менее гораздо проще, чем моя практика в Аввакумово. Во всяком случае, всё было очень предсказуемо. В основном ранения и инфекционные заболевания, которые тоже не поражали воображение разнообразием. Среди инфекций лидировали кишечные, ну и на втором месте стояли пневмонии.

— Это невыносимо, — простонал Мазгамон, вваливаясь в просторную ординаторскую и падая на диван. — Этот кретин умудрился соскочить с кровати, упал и сломал вторую лодыжку на той же самой ноге!

— О, ты наконец-то выучил анатомию, и до тебя дошло, что лодыжек у человека на каждой ноге две? — Я оторвался от написания истории болезни своего пациента с пневмонией. Его на меня повесили, потому что я был очень разноплановым доктором, спасибо Аввакумово, а здесь в госпитале в основном служили хирурги. Два терапевта и один инфекционист были на разрыв, поэтому не слишком тяжёлые случаи отдавали мне.

— Хватит надо мной издеваться, — Мазгамон закрыл глаза рукой. — За что меня так наказали, приставив к этому поручику?

— Затем, что ты единственный догадался спросить: «А что, есть ещё какая-то лодыжка?», когда Холодов на пятиминутке доложил, что поручик Козлов ночью умудрился упасть с коня и сломать медиальную лодыжку правой нижней конечности, — ответил я, просматривая анализы, вклеенные в историю.

— Но это же не повод делать индивидуальный пост и сажать на него меня! — взвился Мазгамон. — Он же не умирающий, в конце концов!

— Нет, не умирающий, он просто пьяный в драбадан поступил. А пост был нужен, чтобы кто-то быстро сообщил, если поручика посетит белочка. Как его вообще нашли и доставили в госпиталь, вот в чём вопрос? — я хохотнул, вспоминая дежурство этой ночью. — Кстати, удалось выяснить, за каким хреном он попёрся куда-то на лошади, да ещё и в направлении противника?

— Ну, когда он ночью буянил, мне удалось расслышать, что вроде бы этот козёл, пардон, поручик Козлов, хотел какого-то генерала собственноручно в плен взять, — Мазгамон снова упал на диван и на этот раз положил себе на лицо подушку. — Он очухался, спросил, где он находится, и попросил воды. Пока я вставал и отходил к столу, этот Козлов вскочил с кровати и прямо на ногу в гипсе. Она у него предсказуемо подвернулась, и он рухнул прямо на пол всей своей стокилограммовой тушей. В итоге перелом ещё и латеральной лодыжки правой нижней конечности.

Из-под подушки голос Мазгамона звучал глухо, а у меня в голове настойчиво билась навязчивая мысль — подойти к этому уроду и чуть-чуть придавить эту подушку, чтобы он под угрозой гибели вместилища рванул уже домой. Отогнав от себя эту подлую мыслишку, я закрыл историю и потянулся.

— Былин сильно орал? — спросил я, крутанувшись на стуле.

— О-о-о, — Мазгамон стянул с лица подушку и сунул её себе под голову. — Я даже несколько особо забористых выражений записал. Наш командир же рентгенолог, он лично снимки повторные делал. А как орал Холодов… — и он закатил глаза. — Я не стал записывать. То, что он хотел сделать со мной и с Козловым, даже дома в родном Аду не поощряется, как слишком безнравственное и извращённое.

Я тихонько засмеялся, но тут дверь распахнулась, и в ординаторскую влетел Былин, являющийся ко всему прочему командиром госпиталя. Я вскочил, чуть не опрокинув стул. Мазгамон же от неожиданности свалился с дивана на пол, пискнув что-то неразборчивое.

— Отжимаешься, Довлатов? — спросил Былин, бросив на него взгляд мимоходом, когда проходил мимо, направляясь ко мне. — Похвально. Давыдов, вместе с Довлатовым отправляетесь на южную заставу.

— Когда? — спросил я, чувствуя, как сжимается сердце. Не люблю войны и сражения. Я был демоном перекрёстка, меня никогда не тянуло в Легион.

— Прямо сейчас. Поступили сведения, что больше половины личного состава выведены из строя, но это не ранения. Вывезти их пока не могут, так что отправитесь туда, выясните, что произошло, доложите по телефону и подготовите заболевших к эвакуации, — чётко проговорил Былин. — Приказ ясен?

— Так точно, — выпалил я. — Можно поинтересоваться…

— Ничего с твоим Аввакумово не случилось, — перебил меня Былин. Вчера я попросил его как-нибудь связаться с Тверью и уточнить. — Более того, внезапно исчезла аномалия, не позволяющая провести туда нормальную связь, и скоро ты сможешь связаться со своей матерью и невестой. Правда, никто толком не может понять, что произошло, но связывают это с той странной вспышкой. Мы её все видели, в тот день, когда вы сюда приехали.

— Спасибо, — я чуть слышно выдохнул. Ну вот, с ними всё нормально, и можно не дёргаясь ехать на заставу. Правда, со мной за каким-то демоном отправляют Мазгамона. Но это, наверное, чтобы самим от него наконец-то отдохнуть, и чтобы мне не было скучно, и жизнь мёдом не казалась.

Былин развернулся и вышел из ординаторской, а Мазгамон, охая, поднялся на ноги.

— О, как же я ненавижу военных, кто бы знал, — простонал он. — Нет в них никакой тонкости, у них даже интриги все топорные и прямолинейные.

— Зато чаще всего эффективные, — я подошёл к нему. — Иди собирайся. На тебе сумка с перевязкой. К лекарствам я тебя не подпущу, ты наверняка что-нибудь важное забудешь.

— Да не сильно и хотелось, — скривился демон, сделал шаг к двери, но остановился на полпути и повернулся ко мне, добавив шёпотом. — Интересно, а что сейчас братцы делают? Вроде бы никаких признаков Апокалипсиса не заметно.

— Вот кто бы знал, — ответил я задумчиво. — На заставу приедем, осмотримся. Если Апокалипсис всё-таки грядёт, то второй всадник обязательно будет где-то там крутиться, поближе к полю боя. Если мы его увидим, то тут без вариантов будет, а пока нечего паниковать.

— Ненавижу всадников, ещё больше, чем военных, — пробормотал Мазгамон. — Заносчивые твари, любящие унижать бедных простых демонов. Ладно, пойду перевязку собирать, — и он вышел из ординаторской, а я впервые поймал себя на мысли, что согласен с ним. Я тоже терпеть не могу всадников и понятия не имею, что буду делать, если мы всё-таки на кого-то из них наткнёмся.

Глава 2

Выехали мы на южную заставу приблизительно через два часа и практически сразу, буквально через десять километров, намертво засели в глубокой колее. Осень, чтоб её. Дороги размыло, да и перемещение тяжёлых орудий внесло