Код ZERO. Том 1. Пробуждение - Анна Кондакова

Зато за их исполинскими кронами можно было разглядеть небо.

Я задрал голову и сощурился.

Небо тоже казалось неестественно ярким. Только не голубым, а белым-белым и слепящим. Оно мерцало множеством звёзд вдалеке. Никаких облаков или солнца я не увидел, хотя, судя по растительности и разогретому воздуху, сейчас было лето.

А вот какое время дня — утро, полдень, вечер — понять было сложно.

Я глубоко вдохнул пряную свежесть леса.

Воздух. Кислород.

Дышать вот так, на полную катушку, было самым приятным из всего, что я сейчас ощущал. Хотелось вдохнуть так глубоко, чтобы лёгкие наполнились кислородом до напряжения. Я был готов даже лопнуть от удовольствия.

Рука машинально потянулась к носу, чтобы проверить, есть ли на лице треклятая кислородная трубка.

Нет, её не было.

Из этого я сделал вывод, что такое возможно лишь в виртуальной реальности. Уже шестнадцать лет люди не снимали с себя кислородных трубок, потому что без них бы просто задохнулись, даже в купольных городах А-класса и уж тем более в трущобах.

Кислородный аппарат на поясе и трубка в носу — это и был вид современного человека.

А я вообще носил эту дрянь с рождения.

Память вдруг всколыхнулась, выдавая крупицы воспоминаний о моей жизни.

Я вспомнил не только кислородную трубку, но и свой возраст.

Точно!

Мне было не пятнадцать, как подумали мародёрши, а шестнадцать, потому что в год моего рождения всем людям и было предписано носить кислородные аппараты. Мои родители были одними из первых, кто на это пошёл.

Я попытался вспомнить родителей, как они выглядели, что с ними, но не вышло.

Зато вспомнил другого человека.

Своего старенького дядьку. Больного во всех смыслах. Он страдал артрозом и приступами боли в коленях, а заодно был параноиком. Я так его и называл — «Параноик Сергеевич».

Вообще-то его звали Павел Сергеевич. Последние три года он занимался тем, что строил бункер в трущобах, где мы жили. Это я вспомнил очень даже отчётливо!

Он считал, что супер-пупер-подвал с запасом еды, воды и кислорода нас спасёт. Чёртов бункер. Дядька и меня заставлял ему помогать. Рыть землю, таскать камни и кирпичи…

Почему он это делал — причин я пока не вспомнил.

Да и своего имени тоже.

Как можно забыть собственное имя, но зато помнить, что дядьку зовут Параноик Сергеевич?

Мне нужно было хоть что-то, что связано только со мной. Что-то личное.

Я сунул трубку с узорами в подсумок, после чего быстро расстегнул молнию на куртке и нашарил медальон у себя на шее. То, что Сойка назвала монетой на цепочке, оказалось ничем иным как овальным армейским жетоном.

На нём белыми, будто неоновыми, линиями светилась надпись:

«Корпорация ГЕНЕТРОН. Крепость „Симона“. Терехов С. В.».

В голове тут же вспыхнуло узнавание.

Корпорация Генетрон.

ГЕНЕТРОН.

Слово, стилизованное под пчелиные соты.

Это обозначение я где-то видел, совсем недавно, поэтому опять напряг память, пытаясь отыскать в ней хоть что-то насчёт этого жетона.

И… неожиданно память откликнулась!

Вспышка в сознании была короткой, но такой сильной, что меня ослепило, и я невольно зажмурился. Перед глазами мелькнуло воспоминание: кабинет врача с белыми стенами, влажный воздух, лампы с красными диодами на потолке.

Мои голые руки пристёгнуты ремнями к подлокотникам медицинского кресла, из вены торчит игла капельницы, а сам я сижу в кресле и молчу, потому что не могу говорить.

Не могу двигаться.

Только дышу, причём через кислородную трубку.

И этот запах…

Пахнет обгоревшими спичками. Точно. От едкой вони свербит в носу и прошибает пот.

Сухопарая пожилая блондинка в белом халате будто теряется на фоне стерильных стен. Она смотрит на меня поверх очков-половинок, её взгляд холоден и требователен.

На халате женщины приколот красный треугольный значок.

Белыми буквами на нём обозначено и подсвечено лишь одно слово — то самое, стилизованное под пчелиные соты:

ГЕНЕТРОН

Затем женщина надевает мне на шею жетон на цепочке и говорит:

— Молодец, что сам пришёл к нам. Однако корпорация разберётся, почему тебя упустили ещё при рождении, хотя мы проверяем всех младенцев на наличие адаптогена.

Надев на меня жетон, она выпрямляется и вынимает иглу капельницы на моей правой руке.

Я продолжаю молчать, дышать через трубку и безотрывно смотреть на незнакомку.

А она продолжает говорить:

— Я знаю, ты заботился о своей семье, как умел. Ты очень старался, я знаю. Ты смелый парень. Но не волнуйся за них. Они будут рады, что хоть кому-то из вас повезло.

После её слов меня бросает в жар от ужаса.

Моя семья!

Семья!..

Это всё, что у меня осталось в этом грёбанном подыхающем мире!

Вечно брюзжащий дядька, который мне как отец. И сестрёнка Юстина, совсем мелкая для того, чтобы взять на себя заботу о дяде. Юся… Юська… Так я её называл. Ей ведь всего тринадцать. Как они выживут? Что они будут есть? Чем они будут дышать? Где возьмут продуктовые карточки⁈ Это ведь я их доставал!

Меня начинает трясти от этого страшного осознания, в ушах давит шум, но двигаться или говорить я всё равно не могу.

Могу лишь смотреть и слушать.

— Ты везунчик, Станислав, — добавляет женщина. — Миллионы людей на умирающей Земле хотели бы оказаться там, куда ты отправляешься. Ну что? Готов?

Она спрашивает меня так, будто я могу ей ответить. Будто я имею выбор!

Да я моргнуть не в состоянии!

Зловеще улыбнувшись, женщина снимает с меня кислородную трубку, и во мне тут же нарастает паника, будто я вот-вот начну задыхаться.

— Всё хорошо, Стас… всё хорошо, — тут же успокаивает женщина. — Там ты сможешь дышать полной грудью. И ещё пара деталей напоследок. По прибытии твоя память даст сбой, но потом вернётся. Пара дней амнезии, не больше. И не волнуйся, ты сразу попадёшь в безопасное место — к людям. Сбоя в маршрутизации портала быть не должно. Люди тебя всему научат, если ты им подойдёшь, а это можно проверить только на месте. Но я уверена, что ты редкий экземпляр. Не зря же сам к нам пришёл.

Она наклоняется ко мне и смотрит прямо в глаза.

Смотрит так, что пробирает мороз.

Её взгляд опять становится жёстким и холодным.

— И главное, — говорит она строго и веско — запомни, что это не виртуальная реальность. Понял? Повторю ещё раз. Это. Не. Виртуальная. Реальность. Это другой мир. Настоящий. Богатый ресурсами, но очень опасный, в котором тебе предстоит…

Вспышка померкла.

Воспоминание оборвалось.

Я распахнул глаза